Library

75 >

пушинка может склонить либо ту, либо другую.
     - И тебе все равно, приду я к кургану или не приду?
     - Нет, не все равно, но не настолько, чтобы это нарушило мой  покой,  -
лениво ответил Уайлдив. - Нет, дорогая, это все кончено. Я теперь  вижу  два
цветка там, где раньше видел только один, А может, их три, или  четыре,  или
еще больше, и все не хуже первого... Странная у меня судьба. Кто бы подумал,
что со мной этакое приключится?
     Она перебила  его  со  сдержанной  страстностью,  которая  могла  равно
вылиться и в любовь и в гнев:
     - Но сейчас-то, сейчас ты меня любишь?
     - Бог весть!
     Юстасия продолжала с оттенком грусти:
     - Отвечай, я хочу знать.
     - И да и нет, - уже с явной издевкой ответил он. - То есть, опять-таки,
как поглянется. Иногда ты мне  кажешься  слишком  высокой,  иногда  чересчур
ленивой, или слишком печальной, или чересчур смуглой, а суть-то одна: ты для
меня уже не все на свете, как это  было  раньше.  Но  мне,  конечно,  льстит
знакомство с такой благородной дамой,  и  встречаться  с  тобой  приятно,  и
миловаться сладко - почти по-прежнему.
     Она долго молчала, отвернувшись, потом сказала - и  в  голосе  ее  была
затаенная сила:
     - Я ухожу - и вот моя дорога.
     - Что ж, пожалуй, и я пойду с тобой.
     - Да, потому что ты не можешь иначе, несмотря на все твои настроения  и
колебания, - ответила она с вызовом. - Что бы  ты  ни  говорил,  что  бы  ни
делал, как бы ни старался порвать со мной, ты меня никогда не забудешь.  Всю
жизнь будешь меня любить. И с радостью бы на мне женился.
     - Верно, - сказал Уайлдив. - Ах, Юстасия,  какие  странные  мысли  меня
порой одолевают! Вот и сейчас тоже. Ты ненавидишь Эгдон, я знаю.
     - Да, - глухо отозвалась она. - Это мой крест, моя мука  и  будет  моей
погибелью!
     - Я тоже его ненавижу, - сказал  Уайлдив.  -  Как  унывно  шумит  ветер
вокруг нас!
     Она не ответила. И в самом деле, вся окрестная тьма была полна угрюмых,
таинственных голосов. Сложные звучания доносились со всех сторон;  казалось,
можно было ухом увидеть все особенности соседних мест. Из темноты  возникали
слуховые картины; слышно было, где начинается вереск и где он кончается; где
еще высятся прямые, жесткие стебли дрока и где они были недавно  срезаны;  в
каком направлении лежит островок елей и далеко  ли  до  лощины,  где  растут
падубы. Ибо каждый элемент ландшафта имел свой голос, так же как свой цвет и
форму.
     - Боже,  какая  пустыня!  -  продолжал  Уайлдив.  -  Что  нам  все  эти

Следующая

75 >