Library

69 >

                           ЛЮБОВЬ УЧИТ СТРАТЕГИИ  
  
     Охряники старой школы стали теперь редкостью. После  введения  железных
дорог уэссекские фермеры научились обходиться без  этих  мефистофелеподобных
посредников и другими путями  добывать  яркую  краску,  которую  так  широко
применяют пастухи, готовя своих овец к ярмарке. Да и те  охряники,  что  еще
уцелели, ведут уже не такой поэтический образ жизни, как в прежние  времена,
когда занятие этим ремеслом означало периодические паломничества к рудникам,
где они запасались материалом, ночевки под открытым небом почти круглый год,
кроме разве самых холодных зимних месяцев,  и  странствия  по  доброй  сотне
ферм, где они продавали свой товар; когда, несмотря на  эту  кочевую  жизнь,
охряник сохранял респектабельность, которую  ему  обеспечивал  туго  набитый
кошелек.
     Охра сообщает свой яркий колер всему, с чем соприкасается,  и  отмечает
как бы каиновой печатью всякого, кто полчаса с ней возился.
     В жизни каждого ребенка первая встреча с охряником была  событием.  Эта
кроваво-красная фигура представала ему как живое  воплощение  всех  страшных
снов, всех ужасов, когда-либо терзавших его юное сознание. "Вот  охряник  за
тобой придет!" -  так  уэссекские  матери  много  поколений  подряд  грозили
непослушным детям. В начале нынешнего столетия охряника  с  успехом  заменил
Бонапарт, но когда с течением времени эта новая угроза выдохлась и  потеряла
силу,  старая  вновь  обрела  могущество.  А  теперь  и  охряник,  вслед  за
Бонапартом, ушел в страну забытых пугал, и место их заняли более современные
измышления.
     Охряник жил, как цыган, но  цыган  он  презирал.  Он  выручал  примерно
столько же, как разъезжие продавцы плетеных корзин и циновок, но не  вступал
с ними в общение. Он обычно происходил из более достаточной семьи  и  рос  в
лучших условиях, чем погонщики скота, с которыми  постоянно  сталкивался  во
время своих скитаний, но они только кивали ему при встрече. Товар у него был
более ценный, чем у коробейников, но сами они так не думали и проходили мимо
его фургона, не оглядываясь. Краска придавала ему столь неестественный  вид,
что владельцы каруселей и паноптикумов выглядели рядом с ним франтами, но он
считал их дурным обществом и с ними не знался. Он постоянно находился  среди
этого оседлого и бродячего населения дорог, но к нему  не  принадлежал.  Его
занятие как бы отъединяло его от людей, и он почти всегда был один.
     Многие  утверждали,   что   в   охряники   идут   злодеи,   натворившие

Следующая

69 >