Library

66 >

дальше по той же тропе, по которой шел раньше.
     В овраге уже не было света, пыльное облако тоже исчезло - он  надеялся,
что навсегда. Он зашагал увереннее, и больше ничто его не тревожило, пока  в
нескольких шагах от карьера он не услышал впереди  легкий  шум,  заставивший
его замереть на месте. Но испуг его был мимолетным, так как в этом звуке  он
почти тотчас же различил хрупанье двух лошадок, усердно щиплющих траву.
     - Ишь ты, два стригуна тут пасутся, - сказал он вслух. - А раньше вроде
никогда так близко не подходили.
     Лошади стояли прямо на тропе, но  это  мальчика  не  смутило,  -  он  с
младенчества привык играть у самых лошадиных ног. Но, подойдя  ближе,  он  с
удивлением увидел, что эти дикие создания не убегают и что у обоих на  ногах
путы, а это значило, что они объезжены. Отсюда  мальчик  уже  мог  заглянуть
внутрь карьера, который был выкопан в откосе холма, так что с другой стороны
к нему вела ровная дорога. В глубине он различил темные  очертания  фургона,
обращенного к нему задом. В фургоне горел свет, отбрасывая  движущуюся  тень
на противоположную отвесную стену выемки.
     Мальчик подумал, что набрел на заночевавших тут цыган,  и  хотя  он  их
побаивался, все же это бродячее племя возбуждало в нем  скорее  любопытство,
чем ужас. Ведь только глиняная стена толщиной в  несколько  дюймов  отделяла
его самого и его семью от такого же бродяжнического состояния.  Он  поднялся
по склону, обогнул издали карьер и снова  подошел  к  краю,  надеясь  сквозь
открытую дверь фургона разглядеть того, чья тень так  причудливо  шевелилась
на стене.
     То, что он увидел, привело его  в  смятение.  Возле  маленькой  печурки
внутри фургона сидел человек, красный с головы  до  ног.  Он  штопал  чулок,
такой же красный, как и он сам, и, штопая, вдобавок курил трубку, мундштук и
чашечка которой тоже были красные.
     В этот миг одна из лошадок, пасшихся  в  темноте,  явственно  загремела
своими путами. Встрепенувшись от этого звука, охряник отложил  чулок,  зажег
фонарь, висевший рядом на стене, и вышел из  фургона.  Вставляя  огарок,  он
поднял фонарь к лицу, белки его глаз и белые, как слоновая кость,  зубы  так
странно сверкнули среди окружающей красноты, что сердце у мальчика  замерло.
Теперь он слишком хорошо  понимал,  на  чье  логово  наткнулся.  По  Эгдону,
случалось, бродили существа пострашнее цыган, и охряннк был одним из них.
     - Ох, лучше бы уж цыгане! - пробормотал он.
     Охряник тем временем, осмотрев лошадей, уже шел обратно. И перепуганный

Следующая

66 >