Томас Гарди. Возвращение на родину - ГЛАВА VII
61 >
вульгарности. У нее было не больше шансов стать вульгарной, чем у диких
пони, летучих мышей и змей, населявших Эгдон. А жизнь в узком кругу Бедмута
могла бы совершенно ее принизить.
Единственный способ выглядеть царицей, когда нет ни царств, ни сердец,
коими можно повелевать, это делать вид, что царства тобою утрачены, - и
Юстасия делала это в совершенстве. В скромном коттедже капитана она
держалась так, что видевшим ее начинали вспоминаться дворцы, в которых сама
она никогда не бывала. Может быть, это ей удавалось потому, что она так
часто бывала во дворце, более обширном, чем все созданные человеческими
руками, - на открытых холмах Эгдона. И точно так же, как Эгдон в летнюю
пору, она была живым воплощением парадоксальной формулы: "населенное
одиночество". Внешне столь равнодушная, вялая, молчаливая, она на самом деле
всегда была занята и полна жизни.
Быть любимой до безумия - таково было ее величайшее желание. В любви
она видела единственный возбудитель, способный прогнать снедающую скуку ее
одиноких дней. Она жаждала любви, но скорее - той абстракции, которую мы
называем страстной любовью, чем какого-либо конкретного возлюбленного.
Иногда в ее глазах можно было прочесть горький упрек, но он был обращен
не к людям, а к созданиям ее собственной фантазии и больше всего к Судьбе,
чье вмешательство, как ей смутно представлялось, повинно в том, что любовь
лишь на миг дается в руки быстротекущей юности и что всякая любовь, которую
она, Юстасия, сможет завоевать, неизбежно ускользнет от нее вместе со
струйкой песка в песочных часах. Чем чаще она думала об этом, тем больше
утверждалось в ней сознание жестокости такого миропорядка, постепенно
подготовляя ее к своевольным поступкам и пренебрежению условностями, к
решимости урвать год, неделю, даже час любви, где только можно и пока это
еще можно! Но случай не приходил ей на помощь, и она пела без веселья,
владела без радости и затмевала других, не испытывая торжества. Уединение
еще больше разжигало ее мечту. На Эгдоне даже самые холодные и скупые
поцелуи доставались дорого, как кусок хлеба в голодный год; а где ей было
найти губы, достойные коснуться ее губ?
Верность ради самой верности не имела в ее глазах той цены, какую
придает ей большинство женщин, но верность сердца, безраздельно захваченного
страстью, она ценила высоко. Пусть будет яркая вспышка и затем мрак, - это
лучше, чем тусклый огонек в фонаре, которого хватит на долгие годы. Об этом