Томас Гарди. Возвращение на родину - ГЛАВА VI
56 >
страстью, но я тебе не предамся!
- Ты это и раньше говорила, душенька. Но такие, как ты, редко держат
слово. Да и такие, как я, тоже.
-- Вот что я получила за все свои старанья, - прошептала она с горечью.
- И зачем только я пыталась тебя вернуть? Знаешь. Дэймон, иногда у меня в
душе словно борются два чувства. Бывало, ты меня обидишь, а я потом
успокоюсь и думаю: "Да что же это я держала в объятьях - человека или клок
тумана?" Ты хамелеон, Дэймон, и сейчас показываешь мне свою самую дурную
окраску. Уходи, или я тебя возненавижу.
Он несколько секунд рассеянно смотрел в сторону Дождевого кургана,
потом сказал таким тоном, как будто все это его очень мало трогало:
- Да, пойду уж домой. Так ты хочешь меня видеть?
- Если ты признаешься, что не женился на ней потому, что меня любишь
больше.
- Это, пожалуй, была бы плохая политика, - сказал он с улыбкой. - Ты
слишком бы ясно увидела пределы своей власти.
- Нет, ты скажи!
- Да ты же сама знаешь. - Где она теперь?
- Не знаю. И вообще не хочу сейчас говорить о ней. Я не женился, я
пришел, послушный твоему зову. Довольно с тебя и этого.
- А я зажгла костер просто потому, что мне было скучно и я подумала:
все-таки это маленькое развлеченье - восторжествовать над тобой, вызвать
тебя из мертвых, как эндорская волшебница вызвала Самуила. Я решила, пусть
он придет - и вот ты пришел! Я доказала свою власть. Полторы мили сюда да
полторы обратно - три мили в темноте ради меня. Это ли не доказательство
власти.
Он покачал головой.
- Я слишком хорошо знаю тебя, моя Юстасия, слишком хорошо! Нет ни одной
нотки в твоем голосе, которая не была бы мне знакома. Это горячее сердечко
не могло холодно сыграть со мной такую шутку. Я видел в сумерках какую-то
женщину на Дождевом кургане. По-моему, я позвал тебя еще раньше, чем ты
меня.
Угли былой страсти теперь уже явно разгорались в Уайлдиве. Он
наклонился к ней, словно хотел прижаться лицом к ее щеке.
- О нет, - непримиримо сказала она, переходя на другую сторону угасшего
костра. - Что это тебе вздумалось?
- Можно поцеловать твою руку?
- Нет.
- А пожать?
- Нет.
- Ну так я обойдусь без того и без другого и просто пожелаю тебе
спокойной ночи. Прощай! Прощай!
Она не ответила, и с церемонным поклоном, достойным учителя танцев, он
исчез в темноте за прудом - там, откуда и появился.
Юстасия вздохнула; и это не был легкий девичий вздох, он потряс ее всю,