Томас Гарди. Возвращение на родину - ГЛАВА VI
55 >
пытается оправдаться, она добавила с тревогой: - Скажи - ведь правда ты был
не в силах меня покинуть и теперь опять будешь любить меня по-прежнему?
- Ну понятно, а то зачем бы я пришел? - раздраженно ответил он. -
Только это не большая заслуга с моей стороны - быть верным тебе после твоих
любезных речей о моем ничтожестве: это я мог бы сказать сам о себе, а в
твоих устах оно не очень-то деликатно. Да что поделаешь, сердце у меня
слабое, это мое проклятие, вот и приходится так жить и выслушивать женские
попреки. Это и довело меня до того, что я из инженеров стал трактирщиком, а
до чего еще докачусь, не знаю! - Он мрачно смотрел на нее.
Она поймала его взгляд и, откинув шаль, так что свет от костра озарил
ее лицо и шею, сказала с улыбкой:
- Во всех твоих путешествиях видал ты что-нибудь лучше?
Юстасия была не из тех, кто идет на риск, не имея уверенности в победе.
Все еще глядя на нее, он сказал негромко:
- Нет. Не видал.
- Даже у Томазин Ибрайт?
- Томазин милая и простосердечная девушка.
- Что мне до нее! - воскликнула она, вдруг вспыхнув гневом. - Какое она
имеет значенье? Сейчас есть только ты и я, и больше ни о ком не надо думать.
- И, глядя на него долгим взглядом, она продолжала уже спокойно, но с
прежним таинственным жаром в голосе: - Неужели я должна исповедаться тебе в
том, что женщины всегда скрывают? Признаться, какой несчастной я чувствовала
себя два часа назад, когда думала, что ты женился на ней?
- Прости, что я причинил тебе боль.
- А может, это не только из-за тебя, - сказала она с лукавой усмешкой.
- На меня иногда находит. Должно быть, это у меня в крови.
- Ипохондрия,
- Или это оттого, что кругом все так мрачно. Когда я жила в Бедмуте,
мне всегда было весело. О, счастливые, счастливые дни в Бедмуте! Но теперь и
на Эгдоне станет веселее.
- Надеюсь, - хмуро ответил он. - Ты понимаешь, вечная моя возлюбленная,
какие последствия будет иметь твой сегодняшний призыв? Я опять буду
приходить к тебе на свиданья на Дождевой курган.
- Конечно.
- А ведь когда я шел сюда, я имел твердое намерение попрощаться с тобой
раз и навсегда и больше уж никогда не видеться.
- Ты, кажется, считаешь, что я должна еще благодарить тебя за это? -
сказала она, отворачиваясь; негодование проступило в ее чертах, как
подспудное пламя. - Можешь приходить на курган, если тебе угодно, но меня
там не будет; можешь звать меня, но я не услышу; и соблазнять меня своей
