Library

46 >

                            ФИГУРА НА ФОНЕ НЕБА

     Когда все эгдонское сборище покинуло наконец свой отгоревший  костер  и
на вершине вновь водворилась привычная для нее пустынность, с  той  стороны,
где светился маленький костер,  к  кургану  приблизилась  укутанная  женская
фигура. Если бы охряник все еще следил за событиями на кургане, он узнал  бы
в ней ту женщину, которая раньше  так  странно  стояла  там  и  исчезла  при
появлении новых пришельцев.  Она  опять  поднялась  на  самый  взлобок,  где
красные угли угасшего костра блеснули ей навстречу,  словно  живые  глаза  в
мертвом теле дня. И теперь она опять  стояла  неподвижно,  объятая  со  всех
сторон огромным простором ночного неба, чья полупрозрачная тьма примерно так
же относилась к густой черноте лежащей внизу пустоши, как грех простительный
к греху смертному.
     Что мог бы сказать о ней тот, кто сейчас бы ее увидел? Что  она  высока
ростом и стройна, что ее движенья изящны, как у воспитанной  женщины,  но  и
только, так как плечи ее и грудь утопали  в  складках  шали,  повязанной  по
старинке  крест-накрест,  а  голова  была   окутана   большим   платком,   -
предосторожность далеко не лишняя в этот час и на этом  месте.  Она  стояла,
повернувшись спиной к северо-западу, но потому ли, что хотела защититься  от
ветра, дувшего с этой стороны и особенно резкого на вершине, или потому, что
ее интересовало что-то на юго-востоке, это пока оставалось неясным.
     Столь же непонятна была и причина, в силу которой она  стояла  там  так
долго и так неподвижно, словно центральный стержень всего этого  обведенного
горизонтом круга. Ее необычайное упорство,  явное  одиночество  и  очевидное
равнодушие ко всем, может быть, скрытым в  темноте  опасностям,  говорило  о
полном  отсутствии  страха.  А  меж  тем  мрачность  этих  мест,  ничуть  не
изменившихся с той давней поры, когда Цезарь, как говорят, каждый год спешил
их покинуть до наступления осеннего  равноденствия,  суровость  ландшафта  и
погоды,  заставлявшая  путешественников  с  юга  описывать  наш  остров  как
гомеровскую Киммерию, - все это, казалось  бы,  не  должно  было  привлекать
женщину.
     Может быть, она прислушивалась к ветру? Он, правда, чем дальше в  ночь,
тем все больше набирал силу и все настойчивее вторгался в сознание.  Он  был
как бы нарочно создан для этих мест, так  же  как  эти  места  были  как  бы
нарочно созданы для ночи. И в шуме ветра здесь, на вересковых склонах,  было
нечто особенное, чего больше нигде нельзя услышать. Порывы ветра налетали  с

Следующая

46 >