Томас Гарди. Возвращение на родину - ГЛАВА V
41 >
- А, побей меня бог, конечно, нету, - подтвердил дедушка Кентл. - Одно
в нем неладно - больно уж хмельной, нескоро прочухаешься. Ну да завтра
воскресенье.
- Я раз выпил, - сказал Христиан, - так такой стал молодец, как солдат
бравый!
- И теперь такой же будешь, - снисходительно заметил Уайлдив. - Как,
джентльмены, в чарки вам наливать или в стаканы?
- Да коли вы не против, сэр, так лучше бы в кружку, а мы станем друг
другу передавать. А то что его по каплям разбрызгивать!
- Ну их, стаканы, - сказал дедушка Кентл. - Скользкие, в руке не
удержишь, и на угли нельзя поставить погреть... А без этого какой же вкус,
а, верно я говорю, соседи?
- Верно, дедушка, - сказал Сэм, и мед пошел вкруговую.
- Так вот, значит, как, - начал Тимоти Фейруэй, чувствуя обязанность
произнести нечто вроде похвального слова. - Теперь, стало быть, вы женатый
человек, мистер Уайлдив. Хорошее дело! А уж супруга вам досталась, - прямо
скажу, бральянт! Да, - продолжал он, обращаясь к дедушке Кентлу и возвышая
голос, чтобы слышно было за перегородкой, - и покойный ее родитель, - тут
Тимоти слегка наклонил голову в сторону задней комнаты, где сидели женщины,
- честнейший был человек! Чуть услышит про какую-нибудь подлость, так,
бывало, вскипит - беда!
- А это очень опасно? - спросил Христиан.
- А музыкант какой! - сказал Сэм. - С ним никто и тягаться не мог.
Бывало, идет приходский оркестр в церковь, он впереди всех с кларнетом, и
так дудит, словно во всю жизнь ни на чем другом не игрывал. А подойдут к
церковным дверям, он сейчас бросит кларнет - и на хоры; ухватит виолончель и
давай наяривать, словно век свой ни к чему, кроме виолончели, не
притрагивался. Люди, кто в музыке толк знал, даже не верили: "Неужто,
говорят, это тот самый, который только что так мастерски на кларнете играл?
Быть этого не может!"
- Это и я помню, - сказал торфяник. - Сам дивился, как это один
человек, а столько разного в голове держит и даже пальцев никогда не
перепутает!
- А еще был случай в Кингсбери... - начал опять Фейруэй, как рудокоп,
который готовился вскрыть новое ответвление все той же богатой залежи.
Уайлдив испустил вздох нестерпимой скуки и посмотрел на перегородку.
- Он туда часто хаживал по воскресеньям после обеда, дружок у него там
был, Эндри Браун, тамошний кларнетист, тоже хороший человек, а музыкант так
себе, пискляво как-то у него получалось...