Томас Гарди. Возвращение на родину - ГЛАВА V
37 >
растворила ее и заглянула внутрь.
Пламя свечи было заслонено от взгляда миссис Ибрайт спиной и плечами
сидевшего у стола мужчины. Уайлдив - это был он - тотчас обернулся, встал и
шагнул навстречу посетительницам.
Это был совсем еще молодой человек, и если можно сказать, что
человеческая внешность слагается из двух начал - формы и движенья, то в нем
именно второе прежде всего бросалось в глаза. Все его жесты отличались
необычайным изяществом - то было пантомимическое выраженье карьеры
покорителя сердец. Потом уже вы замечали его более материальные черты:
буйную шевелюру, низко нависшую надо лбом, отчего лоб приобретал те контуры
- вытянутые кверху углы с выемкой между ними, - какие мы видим у ранних
готических щитов, и гладкую, круглую, как колонна, шею. Нижняя часть его
лица была более мягкого склада. Мужчина не нашел бы в его внешности ничего
примечательного, женщина - ничего такого, что могло бы ее оттолкнуть.
Он разглядел силуэт девушки в коридоре и сказал:
- А, Томазин вернулась наконец домой! Как ты могла так бросить меня,
милочка? - Потом добавил, повернувшись к миссис Ибрайт: - Никаких уговоров
не хотела слушать. Заладила - уеду сейчас же, и уеду одна!
- Но что все это значит? - надменно спросила миссис Ибрайт.
- Садитесь, - сказал Уайлдив, подвигая женщинам стулья. - Глупая,
конечно, ошибка, да ведь с кем не случалось. Разрешение было
недействительным для Энглбери, оно годилось только для Бедмута, а я его не
прочитал и не знал.
- Но разве вы не прожили, сколько полагается, в Энглбери?
- Нет, я жил в Бедмуте, только третьего дня вернулся, - я туда и
собирался ее везти, но когда я за ней приехал, мы передумали и отправились в
Энглбери, позабыв, что там нужно новое разрешение. А потом уже поздно было
ехать в Бедмут.
- Я считаю, вы очень перед ней виноваты, - сказала миссис Ибрайт.
- Ах, нет, ведь это все из-за меня, - вступилась Томазин. - Я выбрала
Энглбери, потому что там меня никто не знает.
- Я слишком хорошо понимаю, что я виноват, незачем напоминать мне об
этом, - сухо сказал Уайлдив.
- Такие вещи даром не проходят, - снова заговорила миссис Ибрайт. - Это
позор для меня и для моей семьи, и, когда это узнается, нам будет очень
несладко. Как она завтра посмотрит в глаза своим подругам? Вы причинили нам
большое зло, мне нелегко будет это простить. Это даже может повредить ее
репутации.
- Чепуха, - сказал Уайлдив.