Library

22 >

землю. - Знавал я такого. Но  только  одного,  заметьте.  -  Он  громогласно
прокашлялся, как будто опасался, что слова его могут не дойти до  слушателей
из-за неясности произношения. - Да, я знавал такого человека, - повторил он.
     - И что же это было за чучело такое несчастное? Урод, что ли, какой или
калека? - спросил торфяник,
     - Зачем калека? Не слепой он был и не  глухой  или  там  немой.  А  кто
таков, не скажу.
     - У нас его знают? - спросила Олли.
     - Навряд ли, - сказал Тимоти. -  Да  я  имен  не  называю...  Эй,  там,
ребятки! Подбросьте-ка еще сучьев в огонь!
     - А чего это у Христиана Кентла зубы стучат? - спросил молодой  паренек
из дыма и колыхающихся теней по ту сторону костра. - Прозяб, Христиан?
     Тонкий невнятный голос ответил:
     - Да нет, я ничего.
     - Иди сюда, Христиан, покажись. Я не знал, что ты  здесь,  -  милостиво
сказал Фейруэй, обращая сострадательный взгляд  в  ту  сторону,  откуда  был
слышен голос.
     В ответ на это приглашение из дыма возник тощий, узкоплечий  парень,  с
жидкими, бесцветными волосами, одетый словно бы не по росту,  -  из  рукавов
торчали длинные костлявые руки, из  штанин  такие  же  длинные  и  костлявые
лодыжки. Он нерешительно сделал два шага вперед, потом - очень быстро -  еще
пять-шесть шагов, уже не по своей воле, а подтолкнутый кем-то сзади. Это был
младший сын дедушки Кентла.
     - Чего ты дрожишь, Христиан? - добродушно спросил торфяник.
     - Я - этот человек.
     - Какой?
     - За которого ни одна женщина идти не хочет.
     - Вот те на! - сказал Тимоти  Фейруэй,  выкатывая  глаза,  чтобы  лучше
обозреть всю длинную фигуру Христиана. Дедушка Кентл тоже уставился на сына,
как курица на высиженного ею утенка.
     - Да, это я. И я очень боюсь, - пролепетал Христиан. - Не повредит  это
мне, а? Я всегда говорю, что мне наплевать, божусь даже,  а  на  самом  деле
совсем мне не наплевать, иной  раз  такой  страх  нападет,  не  знаешь  куда
деваться.
     - Ах, чтоб тебе, вот ведь чудно! - сказал Фейруэй. - Я же совсем не про
тебя думал. Выходит, в наших  краях  еще  один  есть!  Да  зачем  тебе  было
признаваться, Христиан?
     - А что ж делать, коли оно так? Я же не виноват? -  Он  обратил  к  ним
свои   неестественно   круглые   глаза,   обведенные,   как    на    мишени,
концентрическими кругами морщинок.
     - Это-то конечно. А все ж таки радости мало, меня прямо мороз подрал по
коже, когда ты про это сказал, - я думал, только один есть такой горемыка, а
оказывается, двое! Плохо твое дело, Христиан. Да ты почем знаешь, что они бы

Следующая

22 >