Library

19 >

хочется, а идти далеко, да еще раздумаешься  -  ну,  положим,  я  потружусь,
схожу, так неужто за это меня допустят в царствие небесное,  когда  стольких
не допускают, ну и останешься дома и никуда не пойдешь.
     - А я вот был, - с твердостью заявил Фейруэй, - и не только был, а  еще
и сидел на одной скамье с миссис Ибрайт. И хотите - верьте, хотите - нет,  а
у меня кровь застыла в жилах, когда я услышал, что она  говорит.  Да,  прямо
кровь застыла, вот как! Я  же  сидел  с  ней  рядом.  -  Рассказчик  оглядел
присутствующих, теперь подошедших ближе, чтобы послушать, и еще плотнее, чем
всегда, сжал губы, как бы подчеркивая этим строгую точность своего описания.
     - Ах, страсти!.. - вздохнула какая-то женщина сзади.
     - Только что пастор сказал: "Если есть возражения против  этого  брака,
заявите", - продолжал Фейруэй, - как вдруг встает женщина рядом со  мной,  у
самого моего локтя. "Будь я проклят, коли это не миссис Ибрайт", - говорю  я
себе. Да, соседи, даром что в храме божьем, а  именно  так  я  сказал.  Сами
знаете, нет у меня такой повадки, чтобы клясться и ругаться, и  которые  тут
есть женщины, пусть сейчас на меня не обижаются. Но что я сказал, то сказал,
скрывать не хочу, - ведь если б я скрыл, это была бы ложь.
     - Верно, верно, сосед Фейруэй.
     - "Будь я проклят, коли это не миссис  Ибрайт",  -  говорю  я  себе,  -
повторил рассказчик, непреклонной строгостью  лица  и  тона  показывая,  что
повторение  вызвано  исключительно  необходимостью,  а  отнюдь  не  желанием
посмаковать кощунственные слова. - И вдруг слышу, она говорит:  "Я  запрещаю
этот брак!" - "Хорошо, мы с вами поговорим после службы", - отвечает пастор,
да так спокойно, совсем  по-домашнему,  будто  и  не  священник,  а  простой
человек, и святости в нем не больше, чем во мне или в вас. А она стоит, - ни
кровинки в лице. Может, помните, в Уэзербери в церкви есть памятник - солдат
сидит, ногу на ногу положил? Еще мальчишки у него  нос  отбили?  Вот  и  она
такая же была белая, когда сказала: "Я запрещаю этот брак!"
     Слушатели прокашлялись и подбросили хворостинок в огонь, -  не  потому,
что в том была надобность, но чтобы дать себе время извлечь мораль из  этого
рассказа.
     - А я, как узнала,  что  им  нельзя  пожениться,  так-то  обрадовалась,
словно мне шестипенсовик подарили, - послышался робкий голос.  Это  говорила
Олли Дауден, бедная женщина, кормившаяся тем, что вязала на продажу веники и
метлы из вереска. Она всегда была  вежлива  и  с  друзьями  и  с  недругами,

Следующая

19 >