Томас Гарди. Возвращение на родину - ГЛАВА VIII
138 >
столь унизительное для себя и для нас положение - быть отвергнутой женихом в
самый день свадьбы! Что она сделала?"
- Да, - с грустью сказала миссис Ибрайт, откладывая письмо. - Если у
тебя не отпала охота выходить за него замуж, что ж, выходи. И если мистер
Уайлдив хочет, чтобы все было как можно проще, пусть так и будет. Я тут уж
ничего не могу. Теперь все в твоих руках. Моя опека над тобой кончилась,
когда ты покинула этот дом, чтобы ехать с ним в Энглбери. - Она продолжала
почти с горечью: - Мне даже хочется спросить: почему ты вообще советуешься
со мной? Если бы ты вышла за него, ни слова мне не сказав, я бы и то не
могла на тебя сердиться - просто потому, бедняжка, что лучшего тебе нечего
сделать.
- Не говорите так, не лишайте меня мужества. - Ты права. Не буду.
- Я не защищаю его, тетя. Я не настолько слепа, чтобы считать его
совершенством. Раньше когда-то считала, а теперь уж нет. Но я знаю, что мне
делать, и вы знаете, что я это знаю. И надеюсь на лучшее.
- И я тоже, и будем так и дальше, - сказала миссис Ибрайт, вставая и
целуя ее. - Значит, венчанье, если оно состоится, будет утром того дня,
когда Клайм вернется домой?
- Да. Я решила, что надо все закончить до его приезда. Тогда вы сможете
смело смотреть ему в лицо и я тоже. Уже не важно будет, что мы раньше что-то
от него скрывали.
Миссис Ибрайт задумчиво кивнула, потом сказала:
- Хочешь, чтобы я была твоей посаженой матерью? Я готова сопровождать
тебя в церковь, я бы и в прошлый раз поехала, если б ты захотела. Я считаю,
раз я тогда публично запретила ваш брак, так теперь хоть это должна для тебя
сделать.
- Да нет, пожалуй, не надо, - смущенно, но твердо сказала Томазин. - Я
уверена, вам обоим будет неприятно. Пусть уж будут одни чужие, а моих родных
никого не надо. Так лучше. Я но хочу делать ничего такого, что может
сколько-нибудь задеть вашу гордость, а если вы придете после всего, что
было, я буду все время тревожиться. Я ведь, в конце концов, только ваша
племянница, не обязательно вам еще и дальше печься обо мне.
- Да, он-таки взял над нами верх, - сказала ее тетка. - Мне, право,
кажется, что он и играл-то с тобой больше всего мне в отместку за то, что я
вначале была против него.
- Нет, нет, тетя, - тихо отозвалась Томазин.
Больше они об этом не говорили. Вскоре затем постучал Диггори Венн, и
миссис Ибрайт, вернувшись после разговора с ним на галерейке, небрежно
заметила: