Томас Гарди. Возвращение на родину - ГЛАВА VIII
137 >
В НЕЖНОМ СЕРДЦЕ ОБРЕТАЕТСЯ ТВЕРДОСТЬ
В этот вечер в комнатах Блумс-Энда, хотя комфортабельных и уютных, было
как-то слишком уж тихо. Клайма Ибрайта не было дома. После рождественской
вечеринки он уехал на несколько дней погостить у своего приятеля, жившего в
десяти милях от Эгдона.
Смутная тень, которая, как видел Диггори Венн, рассталась с Уайлдивом в
галерейке и быстро проскользнула в дом, была, конечно, не кто иная, как
Томазин. В комнате она сбросила плащ, в который кое-как закуталась, когда
выходила, и подошла к свету - туда, где миссис Ибрайт сидела за своим
рабочим столиком, придвинутым с внутренней стороны к ларю, так что он частию
вдавался в каминную нишу.
- Мне не нравится, Тамзин, что ты ходишь в темноте одна, - сдержанно
наметила ее тетка, ни поднимая глаз от работы.
- Я только за дверью постояла.
- Да-а? - протянула миссис Ибрайт, удивленная переменой в голосе
Томазин, и внимательно на нее посмотрела. На щеках Томазин играл румянец
более яркий, чем даже до ее злоключений, глаза блестели.
- Это он стучал, - сказала она...
- Я так и думала.
- Он хочет, чтобы мы немедленно поженились.
- Вот как! Торопится? - Миссис Ибрайт обратила на племянницу испытующий
взор. - Почему мистер Уайлдив не зашел?
- Не захотел. Он говорит, вы ему не друг. Он хочет, чтобы венчаться
послезавтра, очень скромно и в его приходской церкви, а не в нашей.
- А! А ты что на это сказала?
- Я согласилась, - с твердостью ответила Томазин. - Я теперь
практическая женщина. В чувства больше не верю. А за него я бы все равно
вышла, какие бы условия он ни поставил... после этого письма от Клайма.
На рабочей корзинке миссис Ибрайт лежало письмо; при последних словах
Томазин она снова развернула его и перечитала, наверно, не меньше чем в
десятый раз за этот день:
"Что это за нелепая история, которую тут рассказывают про Тоыазпн и
мистера Уайлдива? Я счел бы эту сплетню крайне оскорбительной для нас, если
бы хоть на волос в нее поверил. Как могла родиться такая нездоровая выдумка?
Недаром говорят, что надо уехать в чужие края, чтобы узнать, что дома
делается; со мной, по-видимому, именно так и вышло. Я, конечно, всюду
говорю, что это неправда, но очень неприятно выслушивать подобные
кривотолки, и хотелось бы знать, что все-таки послужило для них поводом. Не
могу себе представить, чтобы такая девушка, как Томазин, могла попасть в