Томас Гарди. Возвращение на родину - ГЛАВА II
13 >
карту.
Такую совершенную, изящную и необходимую законченность придавала эта
фигура темному нагромождению холмов, что казалось, именно она связывает их
очертания воедино. Без нее это был бы купол без фонаря верхнего света, с ней
архитектурные требования были удовлетворены. Во всем этом ландшафте была
какая-то удивительная однородность. Долина, нагорье, курган и фигура на нем
составляли неразрывное единство. Обратив взгляд на то или другое в
отдельности, вы сразу понимали, что перед вами не целое, а всего лишь
осколок.
Эта фигура так органично вырастала из увенчанного ею холмистого
массива, что, шевельнись она, это показалось бы совершенно невероятным.
Неподвижность была характернейшей чертой того стройного целого, в которое
она входила как часть, и нарушение неподвижности в какой-либо из его частей,
казалось, должно было тотчас же превратить его в хаос.
Однако именно это и произошло. Фигура заметно двинулась, переместилась
в сторону на шаг либо два, повернулась. Словно чем-то вспугнутая, она
соскользнула по правой закраине кургана, как дождевая капля по бутону, и
исчезла. При движении отчетливее обрисовались ее контуры, и стало ясно, что
это женщина.
Причина ее внезапного бегства тут же объяснилась. Едва она исчезла с
правой стороны, как с левой возник на фоне неба темный силуэт человека с
ношей на плечах. Он поднялся по склону и сложил свою ношу на вершине
кургана. За ним появился другой, третий, четвертый, пятый, и вскоре весь
курган был усеян фигурами с ношей на плечах.
Из этой пантомимы китайских теней можно было понять, что женщина,
стоявшая здесь раньше, не имела отношения к тем, кто занял ее место, она
даже избегала встречи с ними, и цель у нее, очевидно, была иная. Но эта
исчезнувшая одинокая фигура больше говорила воображению, чем пришедшие ей на
смену, она казалась более интересной и значительной, как будто таила в себе
историю, которую стоило узнать, и новые пришельцы были тут всего лишь
досадной помехой. Однако они остались и, судя по всему, расположились
надолго, а та, кто до сих пор была царицей одиночества, видимо, пока что не
собиралась вернуться.