Томас Гарди. Вдали от обезумевшей толпы - ГЛАВА XI
84 >
- Что?
- То, что ты обещал.
- Я что-то не помню.
- Нет, ты помнишь! Не говори так. Если бы ты знал, как мне тяжело. Ты
заставляешь меня говорить о том, о чем ты должен был бы заговорить первый.
- Ну, не все ли равно, скажи ты.
- Ах, неужели мне придется... Фрэнк, ты... когда мы с тобой поженимся,
Фрэнк?
- А, вот о чем. Ну знаешь, ты сначала должна позаботиться о свадебном
платье.
- У меня есть деньги. Это будет по церковному оглашению или по
свидетельству?
- Я думаю, по оглашению.
- А мы с тобой в разных приходах.
- Разве? Ну и что же?
- Я живу в приходе Святой Марии, а у вас тут другой приход. Значит,
огласить должны и там и тут.
- Это такой закон?
- Да. Ах, Фрэнк, я боюсь, ты считаешь меня назойливой. Умоляю тебя,
дорогой Фрэнк, не думай этого, я так тебя люблю. И ты столько раз говорил,
что женишься на мне... а я... я...
- Ну не плачь, что ты! Вот это уж совсем глупо. Раз я говорил, -
значит, так оно и будет.
- Так, значит, я могу подать на оглашение у себя в приходе, а ты подашь
у себя?
- Да.
- Завтра?
- Нет, не завтра. Мы сделаем это через несколько дней.
- У тебя есть разрешение от начальства?
- Нет, пока еще нет.
- Ах, ну как же так. Ты ведь мне сам говорил, что ты его вот-вот
получишь, еще когда вы стояли в Кэстербридже.
- Дело в том, что я просто забыл спросить. Я ведь не думал, что ты
придешь, для меня это такая неожиданность.
- Да, да, правда. Я знаю, это нехорошо, что я тебя так донимаю. Я
сейчас уйду. А ты придешь ко мне завтра на Hopс-стрит, дом миссис Туилс,
правда? Мне не хочется приходить к вам в казармы. Тут столько гулящих
женщин, и меня за такую посчитают.
- Может статься... Я приду к тебе, дорогая. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, Фрэнк, спокойной ночи!
И снова послышался шум закрывающегося окна. Маленький комочек двинулся
в темноту, а когда он уже почти миновал казарму, за стеной послышались
приглушенные возгласы.
- Ого, сержант, ого-го! - затем тут же протестующий голос, и все это
потонуло в захлебывающемся, сдавленном хохоте, который уже трудно было
отличить от тихого журчанья и всплесков маленьких водоворотов на реке.