Томас Гарди. Вдали от обезумевшей толпы - ГЛАВА X
77 >
- Теперь следующий. Лейбен Толл, вы остаетесь работать у меня?
- Мне все одно, у вас или у кого другого, мэм, лишь бы платили хорошо,
- ответил молодожен.
- Верно, человеку жить надо! - раздалось с того конца зала, куда только
что, громко постукивая деревянными подошвами, вошла какая-то женщина.
- Кто эта женщина? - спросила Батшеба.
- Я его законная супруга, - вызывающе отвечал тот же голос.
Обладательница этого голоса выдавала себя за двадцатипятилетнюю,
выглядела на тридцать, знакомые утверждали, что ей тридцать пять, а на самом
деле ей было все сорок. Эта женщина никогда не позволяла себе, как некоторые
иные молодые жены, выказывать на людях супружескую нежность, быть может,
потому, что у нее этого и в заводе не было.
- Ах, так, - сказала Батшеба. - Ну что же, Лейбен, остаетесь вы у меня
или нет?
- Останется, мэм, - снова раздался пронзительный голос законной супруги
Лейбена.
- Я думаю, он может и сам за себя говорить?
- Что вы, мэм! Сущая пешка! - отвечала супруга. - Так-то, может, и
ничего, да только дурак дураком.
- Хе-хе-хе! - захихикал молодожен, весь перекорежившись от усилия
показать, что он ничуть не обижен таким отзывом, потому что, подобно
парламентскому кандидату во время избирательной кампании, он с неизменным
благодушием переносил любую взбучку.
Так, один за другим, были вызваны все остальные.
- Ну, кажется, я покончила с вами, - сказала Батшеба, захлопывая книгу
и откидывая со лба выбившуюся прядку волос. - Что, Уильям Смолбери вернулся?
- Нет, мэм.
- Новому пастуху нужно подпаска дать, - подал голос Генери Фрей, снова
стараясь попасть в приближенные и подвигаясь бочком к стулу Батшебы.
- Да, конечно. А кого ему можно дать?
- Каин Болл очень хороший малый, - сказал Генери, - а пастух Оук не
посетует, что ему еще лет мало, - добавил он, с извиняющейся улыбкой
повернувшись к только вошедшему пастуху, который остановился у двери, сложив
на груди руки.
- Нет, я против этого не возражаю, - сказал Габриэль.
- Как это ему такое имя дали, Каин? - спросила Батшеба.
- Видите ли, мэм, мать его бедная женщина была, неученая. Святое
писание плохо знала, вот, стало быть, и ошиблась, когда крестила, думала -
это Авель Каина убил, ну и назвала его Каином. Священник-то ее поправил, да
уж поздно; из книги церковной никак нельзя ничего вычеркнуть. Конечно, это
несчастье для мальчика.
- Действительно, несчастье.