Томас Гарди. Вдали от обезумевшей толпы - ГЛАВА X
76 >
хозяйки.
Батшеба слегка покраснела оттого, что ей было немножко неловко
проявлять щедрость на людях, а Генери Фрей, тихонько подобравшийся поближе,
выразил откровенное удивление, подняв брови и растопырив пальцы.
- Сколько вам причитается - вы, там в углу, как вас зовут? - продолжала
Батшеба.
- Мэтью Мун, мэм, - отозвалась какая-то странная фигура в блузе,
которая висела на ней, как на вешалке; фигура поднялась со скамьи и
направилась к столу, ступая не как все люди носками вперед, а выворачивая их
чуть ли не колесом то совсем внутрь, то наоборот, как придется.
- Мэтью Марк, вы сказали? Говорите же, я не собираюсь вас обижать, -
ласково добавила юная фермерша.
- Мэтью Мун, мэм, - поправил Генери Фрей сзади, из-за самого ее стула.
- Мэтью Мун, - повторила про себя Батшеба, пробегая блестящими глазами
список в книге. - Десять шиллингов два с половиной пенса, правильно тут
подсчитано?
- Да, мисс, - чуть слышно пролепетал Мэтью, голос его был похож на
шорох сухих листьев, тронутых ветром.
- Вот, и еще десять шиллингов. Следующий, Эндрыо Рэнди, вы, кажется,
только что поступили к нам. Почему вы ушли с вашего последнего места?
- Пр-пр-про-шш-шу, ммэм, пр-прр-прр-прош-шш...
- Он заика, мэм, - понизив голос пояснил Генери Фрей, - его уволили,
потому как он только тогда внятно говорит, когда ругается, вот он, значит,
своего фермера в таком виде и отделал, сказал ему, что он, мол, сам себе
хозяин. Он, мэм, ругаться может не хуже нас с вами, а говорить так, чтобы не
спотыкаясь, - это у него никак не выходит.
- Эндрью Рэнди, вот то, что вам причитается, - ладно, благодарить
кончите послезавтра.
- Миллер Смирная... о, да тут еще другая, Трезвая - обе женщины, надо
полагать?
- Да, мэм, мы тут, - в один голос пронзительно выкрикнули обе.
- Что вы делаете на ферме?
- Мусор собираем, снопы вяжем, кур да петухов с огородов кыш-кышкаем,
почву для ваших цветочков колом рыхлим.
- Гм... Понятно. Как они, ничего эти женщины? - тихо спросила она у
Генери Фрея.
- Ох, не спрашивайте, мэм! Непутевые бабенки, потаскушки обе, каких
свет не видал! - захлебывающимся шепотом сказал Генери.
- Сядьте.
- Это вы кому, мэм?
- Сядьте.
Джозеф Пурграс сзади на скамье даже передернулся весь, и во рту у него
пересохло от страха, как бы чего не вышло, когда он услышал краткое
приказание Батшебы и увидел, как Генери, съежившись, отошел и сел в углу.