Томас Гарди. Вдали от обезумевшей толпы - ГЛАВА IX
69 >
УСАДЬБА. ПОСЕТИТЕЛЬ. ПОЛУПРИЗНАНИЕ
Жилище новообретенной хозяйки Оука, Батшебы Эвердин, представляло собой
при свете дня старое обомшелое здание в стиле раннего Ренессанса, а по его
пропорциям можно было сразу сказать, что это был некогда жилой господский
дом с прилегающим к нему небольшим поместьем, которое, как это часто бывает,
давно перестало существовать как самостоятельное владение, растворившись в
обширных земельных угодьях отсутствующего владельца, объединивших несколько
таких скромных усадеб.
Массивные каменные пилястры с канелюрами украшали его фасад, трубы над
щипцовыми крышами выступали круглыми или коническими башенками, а украшенные
веночками арки, заканчивающиеся шпилями, и прочие архитектурные детали еще
сохраняли следы своего готического происхождения. Мягкий коричневый мох,
словно выцветший бархат, стелился по черепичным крышам, а из-под кровель
низких строений, прилегавших к дому, торчали пучки очитка. Усыпанная песком
дорожка, ведущая от крыльца к дороге, на которую выходил дом, тоже вся
заросла мохом, только здесь он был другой разновидности -
серебристо-зеленый, а полоска светло-коричневого песка, шага в полтора
шириной, виднелась только посредине. И это, и какая-то сонная тишина,
царившая здесь, тогда как другая сторона дома, в полную противоположность
фасаду, кипела оживлением, невольно наводило на мысль, что жизненный центр
дома, с тех пор как дом обратился в жилище фермера, переместился с одной
стороны на другую, повернувшись вокруг своей оси. Коммерция и промышленность
сплошь и рядом подвергают таким перемещениям, калечат и безжалостно
парализуют не только отдельные здания, но и целые ансамбли - улицы и даже
города, которые в своем первоначальном виде были задуманы строителем именно
так, а не иначе, для того чтобы радовать взор.
Оживленные голоса раздавались в это утро в верхних комнатах, куда вела
лестница из мореного дуба с перилами на массивных столбах, выточенных и
отделанных в чопорной манере минувшего века; сами перила были добротные,
прочные, словно перила моста, а ступени лестницы все время изворачивались
винтом, словно человек, который силится заглянуть себе через плечо.
Поднявшись наверх, вы сразу обнаруживали крайнюю неровность пола, он то
вздыбливался горбом, то проваливался глубокой ложбиной, а сейчас, когда с
него только что сняли ковры, на досках видны были бесчисленные узоры
червоточины. Всякий раз как открывалась или закрывалась какая-нибудь дверь,