Томас Гарди. Вдали от обезумевшей толпы - ГЛАВА VIII
67 >
Робин. Сделайте это так, чтобы не заводить толков. Пока еще нет причин бить
тревогу. По всей вероятности, она ушла из дома, когда все мы были на пожаре.
- Прошу прощенья, мэм, - сказал Джекоб Смолбери, - а может, у нее
дружок завелся, не ухаживал ли за ней кто-нибудь из молодых парней нашего
прихода?
- Не знаю, - отвечала Батшеба.
- Да не слыхать было ничего такого, - раздалось несколько голосов.
- Нет, не похоже, - помолчав, сказала Батшеба. - Будь у нее кавалер, он
бы, наверно, показался здесь, в доме, если это порядочный парень. Но вот что
мне кажется странным, - и это-то меня и беспокоит, - Мэрией видела, как она
выходила из дому раздетая, в обычном своем будничном платье и даже без
чепца.
- А вы думаете, мэм, уж вы простите мою простоту, - продолжал Джекоб, -
что молодая женщина вряд ли пойдет на свиданье с милым, не приодевшись как
следует? - И, видимо порывшись в своей памяти и вспомнив кое-что из своего
личного опыта, добавил: - Оно, конечно, верно, не пойдет.
- А мне кажется, у нее был с собой какой-то узелок, только я не
очень-то приглядывалась, - послышался голос из соседнего окна, по-видимому,
голос Мэрией. - Но у нее в нашем приходе нет кавалера. Ее милый в
Кэстербридже живет, мне помнится, он из солдат.
- А ты знаешь, как его зовут? - спросила Батшеба.
- Нет, не знаю; она от нас скрывалась.
- Может, если бы мне съездить в Кэстербридж, в казармы, я и мог бы что
разузнать, - предложил Уильям Смолбери.
- Отлично, если она до завтра не вернется, поезжайте туда и
постарайтесь отыскать этого человека и поговорить с ним. Я чувствую себя за
нее в ответе, потому что у нее нет ни родных, ни друзей. Надеюсь, что она не
попала в беду из-за какого-нибудь вертопраха... А тут еще эта грязная
история с управителем... ну, об этом я сейчас не буду говорить... - У
Батшебы было столько причин для беспокойства, что, по-видимому, ей не
хотелось сейчас разбираться ни в одной из них. - Сделайте так, как я вам
сказала, - распорядилась она, закрывая окно.
- Сделаем, сделаем. Будьте покойны, хозяйка, - отозвались они, уходя.
Этой ночью в доме Коггена Габриэль Оук, плотно сомкнув веки, предавался
игре воображения, и оно так и бурлило, унося его, словно быстро бегущее
течение реки под плотным покровом льда. Ночь всегда была для него теперь
заветным временем, потому что ночью он особенно живо представлял себе
Батшебу, и сейчас, в эти медленно текущие часы, в темноте, он с нежностью