Томас Гарди. Вдали от обезумевшей толпы - ГЛАВА VIII
60 >
целовать, целует, целует без конца, оторваться не может.
- Да, и женатый он страх как гордился женой.
- Да, да, - подхватил Когген. - Рассказывают, будто он на нее просто
наглядеться не мог, и ночью-то раза три встанет, свечу зажжет и любуется.
- Этакая беспредельная любовь! А мне думается, такой на свете не
бывает! - пробормотал Джозеф Пурграс, который, высказывая свои суждения,
предпочитал выражаться обобщенно.
- Нет, почему же, бывает, - сказал Габриэль.
- Да, так оно у них, похоже, и было, - продолжал солодовник. - Я-то
хорошо знал их обоих. Он ничего мужик был, звали его Леви Эвердин. Мужик-то
- это я зря сказал, просто обмолвился, он не из крестьян был, классом
повыше, модный портной, и деньжищ у него хватало. И два, не то три раза он
прогорал, так о нем все и говорили - известный банкрот, - далеко о нем слава
шла.
- А я-то думал, он из простых был, - сказал Джозеф.
- Ни-ни, нет. Банкрот. Как же, кучу он денег задолжал серебром да
золотом.
Тут солодовник задохнулся, и пока он переводил дух, мистер Когген,
задумчиво следивший за свалившимся в золу угольком, покосился одним глазом
на компанию, подмигнул и подхватил рассказ.
- Так вот, представьте себе, трудно даже и поверить, этот самый
человек, родитель нашей мисс Эвердин, оказался потом очень непостоянным и
еще как изменял своей жене. И сам на себя досадовал, не хотел огорчать жену,
а ничего с собой поделать не мог. Так-то уж ей бедняга был предан и любил ее
всей душой, а вот поди же, не мог удержаться. Он как-то раз мне сам в этом
признался, и уж так он себя горько корил. "Знаешь, Когген, говорит, лучше и
красивей моей жены на свете нет, но вот то, что она моя законная супруга и
на веки вечные ко мне прилеплена, от этого меня, грешного, на сторону и
тянет, и никак я с собой совладать не могу". Но потом он как будто от этого
вылечился, а знаете чем? Вот как вечером запрут они свою мастерскую и
останутся вдвоем, он ей тут же велит кольцо обручальное снять и зовет ее
прежним девичьим именем и сам себе представляет, будто она не жена ему, а
возлюбленная. И как, значит, он себе это внушил, что он с ней не в
супружестве, а в прелюбодействе живет, с тех пор у них все опять по-прежнему
пошло, друг на друга глядят, не надышатся.
- И надо же, такой нечестивый способ, - пробормотал Джозеф Пурграс. -
Счастье великое, что милостивое провидение его от соблазна удержало! Могло