Томас Гарди. Вдали от обезумевшей толпы - ГЛАВА VIII
58 >
ты тогда на загоне в воротах застрял?
- Помню, - отвечал Джозеф с таким видом, что бывает, мол, и со скромным
человеком такое, что лучше не вспоминать.
- Да, и это тоже как будто ночью случилось. Ворота на загоне никак у
него не открывались. Он толкает, а они ни взад, ни вперед, ну он со страху и
решил, что это дьявольские козни, и бух на колени.
- Да, - подхватил Джозеф, расхрабрившись от тепла, от браги и от
желания самому рассказать этот удивительный случай. - Как же! Я прямо так и
обмер весь, упал на колени и стал читать "Отче наш", а потом тут же "Верую"
и все десять заповедей подряд. А ворота все так и не открываются. Я вспомнил
"Дорогие возлюбленные братья", начал читать, а сам думаю: это четвертое,
последнее, - все что я знаю из Святого писания, а если уж и это не поможет,
ну тогда мне конец. И вот, значит, дошел я до слов "повторяют за мной",
поднялся с колен, толкаю ворота, а они тут же открылись разом, сами собой,
как всегда. Вот, люди добрые, как оно было.
Все сидели молча, задумавшись над тем, что само собой надлежало
заключить из этого рассказа, и глаза всех были устремлены в зольник,
раскаленный, как пустыня под полуденным тропическим солнцем. И глаза у всех
были сосредоточенно прищурены то ли от пылающего жара, то ли от
непостижимости того, что заключалось в услышанном ими рассказе.
Габриэль первым прервал молчание.
- А живется-то вам здесь ничего? Ладите вы с вашей хозяйкой, как она с
работниками?
Сердце Габриэля сладко заныло в груди, когда он так, словно невзначай,
завел разговор о самом заветном и дорогом для него предмете.
- А мы, правду сказать, мало что про нее знаем, ровно как бы и ничего.
Она всего несколько дней, как к нам показалась. Дядюшка ее занемог сильно,
вызвали к нему самого что ни на есть знаменитого доктора; но и он уж ничего
сделать не мог. А теперь она, слышно, сама хочет фермой заправлять.
- Так оно, похоже, и будет, - подтвердил Джан Когген. - Семья-то
хорошая! Мне так думается, у них лучше, чем у кого другого, работать.
Дядюшка у нее уж такой справедливый был человек. А жил один, неженатый, вы,
может, о нем слыхали, пастух?
- Нет, не слыхал.
-- Я когда-то частенько в его доме бывал: первая моя жена Чарлотт, у
него на сыроварне работала, а я к ней тогда сватался. Душевный был человек
фермер Эвердин. Ну, конечно, он про меня знал, какой я семьи и что за мной
ничего худого не водится, и мне разрешалось приходить к ней в гости и