Томас Гарди. Вдали от обезумевшей толпы - ГЛАВА VI
42 >
неимущего человека представляла собой маленький капитал.
Порасспросив людей, он узнал, что на другой день такая же ярмарка найма
будет в Шоттсфорде.
- А далеко ли до Шоттсфорда?
- Миль десять от Уэзербери.
"Уэзербери! Куда уехала Батшеба тому назад два месяца!" Это известие
вдруг словно озарило все кругом, как если бы ночь превратилась в ясный день.
- А сколько отсюда до Уэзербери?
- Миль пять, шесть.
Батшеба, наверно, уже давно уехала из Уэзербери, и все же для Оука это
место обладало такой притягательной силой, что он только потому и решил
попытать счастья на Шоттсфордской ярмарке, что это было неподалеку от
Уэзербери. Да и народ в Уэзербери такой, что посмотреть любопытно. Если
верить молве, так других таких смельчаков, удачливых, озорных и веселых, во
всем графстве не сыщешь. Оук решил, что ему по пути в Шоттсфорд можно будет
переночевать в Уэзербери, и, не долго думая, свернул на проселочную дорогу,
которая, как ему сказали, вела прямо к этому селению.
Дорога шла через заливные луга, по которым там и сям бежали ручьи; вода
в них, подернутая рябью, струилась посредине бороздой и набегала складками
по краям, а там, где течение убыстрялось, на поверхности выступали клочья
белой пены, которые, невозмутимо покачиваясь, спокойно скользили по воде.
Затем дорога пошла вверх, мертвые сухие листья взметались и кружили,
подхваченные ветром, и со стуком падали на землю; маленькие птахи в
изгородях шелестели перышками, устраиваясь поудобнее на ночь, и замирали,
когда Оук проходил мимо, а если он останавливался поглядеть на них, они
снимались с места и улетали.
Путь его лежал через Иелберийский лес, где глухари и фазаны уже
садились на ночлег и слышались надтреснутые "ку-юк, ку-юк" фазана-самца и
захлебывающееся посвистывание курочек.
Он прошел всего три или четыре мили, а кругом, куда ни кинь глаз, уже
все окуталось черной густой мглой. Когда он спустился с Иелберийского холма,
он с трудом различил в двух шагах от себя крытую телегу, стоявшую под
большим деревом на обочине дороги.
Приблизившись, он увидел, что телега без лошади и кругом ни души.
По-видимому, телегу оставили здесь на ночь, потому что, кроме растрепанной
вязанки сена на дне, в ней больше ничего не было. Габриэль уселся на дышло и
стал раздумывать, как ему поступить. Он рассчитал, что прошел больше
половины пути, а так как он с раннего утра был на ногах, его сейчас сильно