Томас Гарди. Вдали от обезумевшей толпы - ГЛАВА LIV
347 >
всего он увидел жалкую фигурку Лидди, она вся как-то съежилась и стала еще
меньше за несколько часов.
- Что тут сделали? - спросил доктор.
- Не знаю, сэр, - отвечала она, всхлипывая. - Моя хозяйка все делала
сама.
- Где она?
- Наверху. С ним, сэр. Когда его внесли в дом, она сказала, что ей
больше не нужна помощь мужчин. А потом кликнула меня и наказала налить воды
в ванну и велела мне: ложись спать, потому как у тебя совсем больной вид.
Тут она заперлась в комнате одна с ним и никого из нас не пустила к себе. Но
мне подумалось: подожду-ка я в соседней комнате, может, я ей понадоблюсь. Я
слышала, как она больше часу ходила взад и вперед по комнате; только один
раз она вышла и спросила свечей, потому как они догорели у нее до самых
подсвечников. Она велела сказать ей, когда придете вы, сэр, либо мистер
Сэрдли.
Тут вошел Оук с пастором; вслед за Лидди Смолбери трое мужчин поднялись
по лестнице и остановились на площадке; кругом было тихо, как в могиле.
Лидди постучала, и они услышали шелест платья Батшебы, ключ повернулся в
замке, и дверь отворилась. Лицо у нее было спокойное и немного суровое; она
напоминала ожившую статую Мельпомены.
- Ах, мистер Олдрич, наконец-то вы приехали, - произнесла она одними
губами и широко распахнула дверь. - А вот и мистер Сэрдлн. Все уже сделано,
и теперь кто угодно может его видеть.
Она прошла мимо них через площадку и исчезла в другой двери.
Заглянув в комнату, где царила смерть, они увидели при свете свечей,
горевших на комоде, лежащую в глубине спальни длинную прямую фигуру,
закутанную в белое. Все вокруг было в полном порядке. Доктор вошел и через
несколько минут вернулся на площадку, где его поджидали Оук и пастор.
- В самом деле, все сделано, как она сказала, - проговорил мистер
Олдрич. - Покойник переодет и лежит, как полагается, в саване. Боже
милостивый! Такая девочка! Да у нее, должно быть, душа стоика!
- Всего лишь сердце жены, - прошелестело у них за спиной. Все трое
обернулись, перед ними стояла Батшеба. И тут же, словно доказывая, что до
сих пор она держалась лишь силой воли, она молча опустилась на пол к их
ногам. Казалось, на полу темнел лишь неясный ворох одежды. Стоило ей
осознать, что больше не требуется нечеловеческого напряжения, и силы ее
окончательно покинули.
Ее отнесли в смежную комнату, и медицинская помощь, уже бесполезная для
Троя, оказалась весьма нужной для Батшебы, которая то и дело теряла