Томас Гарди. Вдали от обезумевшей толпы - ГЛАВА LIV
345 >
ПОСЛЕ УДАРА
Выйдя на большую дорогу, Болдвуд повернул в сторону Кэстербриджа. Он
шел ровным, твердым шагом, перебрался через Иелберийский холм, миновал
безлюдную равнину, поднялся на Меллстокский холм и между одиннадцатью и
двенадцатью часами пересек поросшее вереском поле и вошел в город. В этот
час улицы были почти безлюдны, и в колеблющемся свете фонарей виднелись лишь
ряды серых ставней на окнах лавок да белела полоса тротуара, на плитах гулко
отдавались его шаги. Он свернул направо и, подойдя к тяжелому каменному
зданию, остановился у сводчатых, окованных железом ворот. То был вход в
тюрьму. Над воротами висел фонарь, при его свете злополучный путник
разглядел ручку звонка.
Наконец отворилась дверца, и появился привратник. Болдвуд шагнул вперед
и глухо проговорил несколько слов. Через некоторое время пришел еще один
человек. Болдвуд вошел во двор, дверца захлопнулась за ним, и он простился
со свободой.
Весть об ужасном событии, завершившем празднество Болдвуда, уже
распространилась по всей округе, вызывая смятение среди жителей Уэзербери.
Из тех, кто не был в доме, Оук едва ли не первым услыхал о катастрофе; минут
через пять после ухода Болдвуда он вошел в холл и увидел поистине страшную
картину. Все гости женского пола сбились в кучу и жались к стенам, как овцы
в бурю, а мужчины растерянно топтались, не зная, что предпринять. Между тем
в Батшебе произошла резкая перемена; теперь она сидела на полу возле тела
Троя, положив его голову себе на колени. Одной рукой она прижимала носовой
платок к его груди, прикрывая рану, откуда не вытекло ни капли крови, а
другой крепко сжимала его руку. Всеобщее смятение привело ее в себя.
Временное оцепенение прошло, и проснулась энергия, как только явилась
необходимость действовать. В повседневности редко можно встретить проявления
душевной стойкости, которую восхваляют философы, и все были поражены
мужеством Батшебы, - сейчас она проводила в жизнь свою философию, да она и
всегда осуществляла то, что находила нужным. У нее в жилах текла та же
кровь, что и у женщин, которые становились матерями великих людей. Такие,
как она, способны породить на свет замечательных представителей рода
человеческого, которых недолюбливают на званых обедах, побаиваются в
учреждениях и превозносят в критические моменты истории. Трой, покоившийся
на коленях у жены, теперь был центром картины.
- Габриэль, - сказала она каким-то мертвым голосом, когда он вошел, и