Томас Гарди. Вдали от обезумевшей толпы - VI
332 >
- Оук, - проговорил Болдвуд, - пока вы еще не ушли, я хочу сказать вам,
о чем я размышлял последнее время, - это насчет нашего с вами соглашения о
вашем участии в доходах фермы. Ваша доля прибыли невелика, даже совсем
незначительна, если принять во внимание, как мало я теперь вникаю в
хозяйство и как много времени и внимания уделяете ему вы. Так вот, теперь,
когда жизнь как будто мне улыбается, я хочу это отметить и увеличить вашу
долю. Я составлю новый договор, который будет, по-моему, более справедливым,
- сейчас не время об этом говорить, мы все обсудим с вами на досуге. Я решил
совершенно отстраниться от управления фермой и буду только значиться
участником в этом деле, а вы все возьмете на себя. А потом, если я женюсь на
ней... а я надеюсь... я чувствую, что это будет... тогда...
- Зря вы говорите об этом, сэр, - живо остановил его Оук. - Мы не
знаем, что еще нас ждет. Мало ли что может с нами стрястись. Как говорится,
можно поскользнуться на каждом шагу... И я советую вам... вы уж меня
извините... не слишком-то на это рассчитывать.
- Знаю, знаю. Но мне потому захотелось увеличить вашу долю, что я ближе
узнал вас. Оук, я, кажется, разгадал вашу тайну: ваше чувство к ней
посерьезнее, чем уважение управителя к хозяйке. Но вы вели себя как
настоящий мужчина, и я в некотором роде ваш счастливый соперник... и отчасти
обязан вам своим счастьем... так вот мне хотелось бы показать вам, что я
высоко ценю вашу преданность и знаю, чего вам стоило от нее отказаться.
- Ничего мне не надо, благодарю вас, - поспешно сказал Оук. - Мне уже
не привыкать стать, не я первый, не я последний.
С этими словами Оук вышел. Болдвуд внушал ему беспокойство, так как он
лишний раз убедился, что, поддавшись своей страсти, фермер стал совсем
другим человеком.
Некоторое время Болдвуд стоял в комнате один, уже одетый и готовый к
приему гостей, казалось, его больше не заботило, как он выглядит, и им
овладело торжественное настроение. Он повернулся к окну и стал смотреть на
темные силуэты деревьев, смутно вырисовывавшиеся в небе, наблюдая, как
сумерки постепенно сгущаются, переходя в ночную темноту.
Потом он подошел к стенному шкафу, отпер его, выдвинул внутренний ящик
и вынул оттуда небольшой круглый футляр величиной с коробочку из-под пилюль.
Он собирался было сунуть ее в карман, но внезапно открыл. Там лежало женское
кольцо, все усыпанное брильянтами и, как видно, лишь недавно купленное.
