Library

327 >

 
     В  тот  же  час  одевался  и  Болдвуд.  Перед  ним  стоял  портной   из
Кэстербриджа, примеривавший ему новый сюртук,  только  что  доставленный  из
мастерской.
     Болдвуд еще никогда не был так привередлив, так разборчив  в  отношении
покроя и вообще так придирчив.  Портной  вертелся  вокруг  него,  расправляя
складки на талии, обдергивал рукава, приглаживал воротник, и Болдвуд впервые
терпеливо сносил все эти процедуры. В былое время фермер  возмущался  такими
тонкостями, называя все это ребячеством, но сейчас у него  не  вырвалось  ни
философской тирады, ни резкой реплики по адресу человека, придававшего такое
значение морщинке на сюртуке, как если бы речь шла о землетрясении  в  Южной
Америке. Наконец Болдвуд  заявил,  что  он  более  или  менее  удовлетворен,
уплатил по счету, и портной вышел, разминувшись в дверях с Оуком,  явившимся
с ежедневным докладом.
     - А, это вы, Оук, - сказал Болдвуд. - Вы, конечно,  придете  на  вечер.
Надеюсь, вы вволю повеселитесь. Я решил не жалеть ни расходов, ни трудов.
     - Постараюсь прийти, сэр, хоть, может,  малость  запоздаю,  -  спокойно
отвечал Габриэль. - Рад видеть в вас такую перемену.
     - Да... признаюсь... нынче я в таком светлом настроении... весел,  даже
более чем весел... и мне даже как-то грустно при мысли, что все это  не  так
уж прочно. Случалось, когда я был в радостном настроении и горячо  надеялся,
меня уже подстерегала беда; поэтому  частенько  я  радуюсь,  когда  на  меня
находит уныние, и тревожусь, когда на сердце  весело.  Но  все  это  ерунда.
Сущая ерунда. Может, и в самом деле приходит мой день.
     - Надеюсь, день будет долгий и ясный.
     - Благодарю вас... благодарю. Но кто знает, может, у  меня  нет  особых
оснований радоваться... И все-таки я крепко надеюсь.  Это  уже  вера,  а  не
надежда. Думается, на этот раз я не обманусь в  своих  ожиданиях...  Оук,  у
меня руки, кажется, чуточку дрожат. Не  могу  как  следует  завязать  шейный
платок. Не завяжете ли вы мне его? Дело в том, что последнее время я, видите
ли, был не совсем здоров.
     - Это очень печально, сэр.
     - Пустяки! Пожалуйста, сделайте, как умеете. Может,  теперь  как-нибудь
по-новому завязывают, Оук?
     - Не знаю, сэр, - отвечал Оук, и в голосе его прозвучала печаль.
     Болдвуд подошел к Габриэлю, и пока Оук завязывал шейный платок,  фермер
продолжал в лихорадочном возбуждении:
     - Как по-вашему, Габриэль, женщины держат свои обещания?
     - Да, ежели это им не слишком трудно.
     - А условное обещание?

Следующая

327 >