Library

288 >

кругом все сверкало ослепительным  блеском,  напоминавшим  световые  эффекты
пейзажей Рейсдаля и Гоббемы. все дышало непередаваемой красотой, рождающейся
из  сочетания  воды  и  разноцветных   красок   с   ярким   светом.   Омытый
продолжительным ливнем, воздух обрел такую прозрачность,  что  осенние  тона
были  столь  же  яркими  на  расстоянии,  как  и  вблизи,  и  далекие  поля,
пересеченные колокольней, казалось, находились с ней на одном плане.
     Он пошел по усыпанной гравием дорожке, огибая колокольню. Дорожка  была
уже не каменистая, как накануне вечером, но вся залита коричневой грязью.  В
одном месте он заметил на дорожке пучок  волокнистых  корешков,  чистеньких,
вымытых добела и напоминавших клубок сухожилий. Трой поднял его: неужели  же
это один  из  посаженных  им  первоцветов?..  Он  двинулся  дальше  и  вдруг
обнаружил луковицу, другую, третью... Без всякого сомнения, это его крокусы!
С искаженным от ужаса и недоумения лицом Трой повернул за угол и увидел, что
наделал поток.
     Вода, заполнившая углубление могилы,  уже  вся  впиталась  в  землю,  и
теперь там зияла дыра. Кругом вся трава и дорожка были залиты  жидкой  бурой
грязью, уже раньше бросившейся ему в глаза; был забрызган грязью и мраморный
памятник. Почти все цветы были вырваны из земли, подхвачены потоком и теперь
валялись там и сям вверх корешками.
     Брови Троя угрюмо нахмурились; он  стиснул  зубы;  его  сомкнутые  губы
подергивались, как у человека, потрясенного горем. Это странное происшествие
всколыхнуло в нем самые разнообразные чувства и причинило ему острую боль. У
Троя было очень выразительное лицо, и тот, кто наблюдал бы  за  ним  сейчас,
едва ли поверил бы, что это тот самый  человек,  который  хохотал,  распевал
песни и нашептывал на ухо женщинам любовный вздор. В первую  минуту  он  был
готов  проклясть  свою  судьбу,  но  даже  для  такого  примитивного   бунта
требовалась  известная  активность,  а  болезненная  тоска,  овладевшая  им,
парализовала его силы. Представшая перед ним картина  замкнула  ряд  мрачных
сцен предыдущих дней, как бы завершая всю панораму, и он уже  не  мог  этого
вынести.  По  натуре  сангвиник,  Трой  уклонялся  от  тяжелых  переживаний,
попросту отстраняя их. Он упорно отгонял мрачные призраки, пока  событие  не
отступало в область прошлого, утратив свою  остроту.  Быть  может,  и  сажая
цветы на могиле Фанни, он пытался как-то  увильнуть  от  горя,  -  а  теперь
словно кто-то разгадал его намерения и перехитрил его.
     Стоя перед обезображенной могилой, Трой едва ли не в первый раз в жизни

Следующая

288 >