Томас Гарди. Вдали от обезумевшей толпы - ГЛАВА IV
28 >
среднее между гуано и роман-цементом - и плотно пристали к его голове, как
кожура к ядру у мускатного ореха или морские водоросли к гладкому камню
поело отлива.
Кругом коттеджа стояла тишина, которую нарушало только громкое
чириканье воробьев, собравшихся кучкой под навесом кровли, можно было
подумать, что для этого маленького сборища на крыше сплетни и пересуды не
менее излюбленное занятие, чем и для всех сборищ, происходящих под крышами.
Судьба, по всем признакам, неблагоприятствовала Оуку; первое, что он
увидел, подойдя к дому, не предвещало ничего доброго: у самой калитки их
встретила кошка, которая, выгнув горбом спину с вздыбленной шерстью, злобно
ощерилась на Джорджи. Пес не обратил на нее ни малейшего внимания, ибо он
достиг того возраста, когда с откровенным цинизмом предпочитал щадить себя и
не лаять попусту, - и, сказать правду, он никогда не лаял даже на овец,
разве только, когда требовалось призвать их к порядку, и тогда он делал это
с совершенно невозмутимым видом, как бы подчиняясь необходимости выполнить
эту неприятную обязанность - время от времени припугивать их, для их же
блага. Из-за лавровых кустов, куда бросилась кошка, раздался голос:
- Бедная киска! Противный, злой пес хотел растерзать тебя? Да? Ах ты,
моя бедняжечка!
- Простите, - сказал Оук, обернувшись на голос, - Джорджи шел позади
меня, смирный, как овечка.
И вдруг, он даже не успел договорить, сердце у него екнуло - чей это
был голос и кому он отвечает. Никто не появился. И из-за кустов послышались
удалявшиеся шаги.
Габриэль остановился в раздумье, он думал так сосредоточенно, что от
усилия на лбу у него проступили морщины. Когда исход свиданья сулит человеку
какую-то важную перемену в жизни - к лучшему или к худшему, - всякая
непредвиденность, когда он идет на это свиданье, всякое отступление от того,
к чему он готовился, действует на него обескураживающе. Он направился к
крыльцу несколько озадаченный. Его представление о том, как все это
произойдет, с самого начала сильно расходилось с действительностью.
Тетушка Батшебы была дома.
- Не будете ли вы так добры сказать мисс Эвердин, что некто очень желал
бы побеседовать с нею, - обратился к ней Оук.
(Сказать о себе "некто" и не назвать себя - отнюдь не свидетельствует о
дурном воспитании в деревне, нет, это проистекает из такого исключительного
чувства скромности, о каком люди городские с их визитными карточками и