Томас Гарди. Вдали от обезумевшей толпы - ГЛАВА XLIII
268 >
МЕСТЬ ФАННИ
- Я вам еще нужна, мэм? - спросила поздним вечером Лидди, стоя в дверях
со свечой в руке и глядя на Батшебу, которая сидела, печальная и одинокая, в
большой гостиной возле камина, где впервые этой осенью пылал огонь.
- Сегодня ты больше не нужна, Лидди.
- Если вам угодно, мэм, я посижу, покуда вернется хозяин. Я ни чуточки
не боюсь Фанни, только позвольте мне сидеть у себя в комнате при свече. Она
была совсем как дитя, такая безобидная, и ее дух, уж конечно, не может
никому явиться.
- Нет, нет! Ступай спать. Я подожду его до двенадцати часов, и если он
не приедет к этому времени, тоже лягу спать.
- Сейчас половина одиннадцатого.
- Как! Уже?
- Почему вы не подниметесь наверх, мэм?
- Почему не поднимусь? - рассеянно повторила Батшеба. - Да ведь здесь
топится камин, Лидди. - И неожиданно для себя спросила взволнованным
шепотом: - Ты не слыхала каких-нибудь толков про Фанни?
Едва вырвались у нее эти слова, как на лице мелькнуло выражение
непередаваемой скорби, и она залилась слезами.
- Ни единого словечка! - ответила Лидди, с удивлением глядя на плачущую
хозяйку. - Отчего вы плачете, мэм? Что вас так опечалило? - Она подошла к
Батшебе, в глазах ее светилось искреннее сочувствие.
- Ничего, Лидди... Ты мне больше не нужна. Я и сама не понимаю, почему
за последнее время у меня так часто глаза на мокром месте, раньше этого со
мной не бывало. Спокойной ночи.
Лидди вышла из гостиной и притворила за собой дверь.
Батшеба чувствовала себя одинокой и несчастной. Правда, до своего
замужества она привыкла к одиночеству, но раньше ее можно было уподобить
человеку, одиноко стоящему на вершине горы, а теперь она как бы находилась в
одиночном заключении. За последние два дня на нее нахлынули мучительные
мысли о прошлом ее мужа. Теперь в ее груди бушевали самые противоречивые
чувства, и сперва ей не захотелось поставить на ночь к себе в дом тело
Фанни. Но потом она осознала, что ею владеют предрассудки, и решила
превозмочь жестокий низменный инстинкт, заглушавший в ее сердце всякое
сочувствие к умершей женщине, которая до нее была дорога Трою; Батшеба
по-прежнему его любила, хотя ее любовь была смертельно ранена и отравлена
мрачными предчувствиями.
Минут через десять снова раздался стук в дверь. Опять появилась Лидди.
Сделав несколько шагов, она остановилась, немного помялась и сказала:
- Мэриен только что слышала кое-что больно чудно_е_, только бьюсь об