Томас Гарди. Вдали от обезумевшей толпы - ГЛАВА XXXIX
242 >
даже не обернулся в ее сторону.
- Не знаю, - глухо ответил он.
Услыхав эти слова, женщина подняла голову, впилась глазами в его
профиль и узнала солдата, одетого фермером. На лице ее появилось какое-то
сложное выражение, одновременно и радости и страдания. Она истерически
вскрикнула и рухнула на землю.
- Ах, бедняжка! - воскликнула Батшеба, собираясь выпрыгнуть из
двуколки.
- Сиди на месте и смотри за лошадью! - повелительно крикнул Трой,
бросая ей вожжи и кнут. - Гони лошадь в гору. Я позабочусь о женщине.
- Но я...
- Слыхала? Н-но, Крошка!
Лошадь, двуколка и Батшеба тронулись дальше.
- Скажи, ради бога, как ты здесь очутилась? Я думал, ты уехала на край
света или умерла! Почему ты не писала мне? - непривычным для него ласковым
тоном торопливо спрашивал Трой, поднимая женщину.
- Мне было боязно.
- Есть у тебя деньги?
- Ни гроша.
- Великий боже! Какая досада, что я не могу тебе дать побольше! Вот
возьми... Ах, да тут сущие пустяки! Это все, что у меня осталось. Понимаешь
ли, у меня нет ничего, кроме того, что я получил из рук жены, и сейчас я не
могу у нее попросить.
Женщина не отвечала ни слова.
- Слушай. У меня всего минута, - продолжал он. - Куда ты идешь так
поздно? В кэстербриджский Дом призрения?
- Да. Я надумала пойти туда.
- Незачем тебе туда тащиться... Впрочем, постой. Да, пожалуй, только на
эту ночь. Больше ничего не могу придумать... Проклятая судьба! Переночуй там
и пробудь завтрашний день. Понедельник я свободен и в понедельник утром,
ровно в десять, мы встретимся с тобой за городом на Кэстербриджском мосту. Я
принесу все деньги, какие удастся раздобыть. Ты ни в чем не будешь
нуждаться... Уж я позабочусь об этом, Фанни. Я сниму тебе где-нибудь
комнату. Ну, до свидания. Я - скотина, знаю. Но... до свидания!
Добравшись до перевала, Батшеба обернулась. Женщина уже стояла на
ногах, и Батшеба видела, как она отошла от Троя и неверными шагами стала
спускаться с холма, миновав верстовой столб, третий от Кэстербриджа. Трой
быстро подошел к двуколке, уселся рядом с женой, взял у нее из рук вожжи и,
не проронив ни слова, хлестнул лошадь и перевел ее на рысь. Он казался
взволнованным.
- Ты знаешь, кто эта женщина? - спросила Батшеба, пытливо вглядываясь
ему в лицо.
- Знаю, - отвечал он, смело выдерживая ее взгляд.
- Я так и думала. - И Батшеба с вызовом поглядела на него. - Кто же
