Томас Гарди. Вдали от обезумевшей толпы - ГЛАВА III
24 >
поступать так неосмотрительно, не задвигать обе отдушины.
- Да, оно конечно, - рассеянно отозвался Оук.
Он старался проникнуться этим ощущением ее близости - вот он лежит
головой на ее платье, - поймать, удержать этот миг, пока он не отошел в
прошлое. Ему хотелось поделиться с ней своими переживаниями: но пытаться
передать это неизъяснимое чувство грубыми средствами речи было бы все равно
что пытаться донести аромат в неводе. И Оук молчал.
Она помогла ему сесть, и он принялся вытирать лицо и шею, отряхиваясь,
как Самсон, пробующий свою силу.
- Как мне благодарить вас? - вымолвил он наконец прочувствованно, и
присущий ему коричневатый румянец проступил на его лице.
- Ну что за глупости, - ответила она, улыбнувшись, и, не переставая
улыбаться, посмотрела на Габриэля, как бы заранее подсмеиваясь над тем, что
он сейчас скажет.
- Как это вы меня нашли?
- Я слышу, ваша собака воет и скребется в дверь, а я как раз шла доить
(ваше счастье - у Дэзи уже кончается молоко и, может быть, это последние
дни, что я хожу сюда). Как только она увидела меня, она бросилась ко мне и
ухватила меня за подол. Я пошла за ней и первым делом посмотрела, не закрыты
ли отдушины в хижине. У моего дяди точно такая же хижина, и я слышала, как
он предупреждал своего пастуха не ложиться спать, не проверив отдушины, и
всегда оставлять одну открытой. Я открыла дверь, вижу - вы лежите, как
мертвый. Я побрызгала на вас молоком, потому что воды не было, мне даже в
голову не пришло, что молоко теплое и никакого от него толку нет!
- А может быть, я так бы и умер, если бы не вы! - чуть слышно произнес
Габриэль, словно обращаясь к самому себе, а не к ней.
- Ну нет! - возразила девушка. Она явно предпочитала менее трагический
исход. После того, как спасешь человека от смерти, невольно разговор с ним
приходится поддерживать на высоте такого героического поступка - а ей этого
совсем не хотелось.
- Я так думаю, что вы спасли мне жизнь, мисс... не знаю, как вас
звать... Имя вашей тетушки мне известно, а ваше нет.
- А я не скажу, как меня зовут, - не скажу. Да оно, пожалуй, и ни к
чему, вряд ли вам придется иметь когда-нибудь со мной дело.
- А мне бы все-таки хотелось узнать.
- Можете спросить у моей тетушки, она вам скажет.
- Меня зовут Габриэль Оук.
- А меня по-другому. Вы, видно, очень довольны своим именем, что так
охотно называете себя - Габриэль Оук.
- Так видите ли, оно у меня одно на всю жизнь, и как-никак, приходится