Томас Гарди. Вдали от обезумевшей толпы - ГЛАВА XXXVII
232 >
последовали оглушительные раскаты. Что же открылось ему в ее блеске?
Заглянув через вершину стога, он увидел перед собой темную, явно женскую
фигуру. Неужели же это Батшеба, единственная в их приходе смелая женщина?
Фигура сделала шаг вперед и скрылась из глаз.
- Это вы, мэм? - бросил Габриэль в темноту.
- Кто там? - раздался голос Батшебы.
- Габриэль. Я на стогу. Укрываю его соломой.
- Ах, Габриэль, так это вы! Я пришла сюда из-за стогов. Меня разбудила
гроза, и я вспомнила о зерне. Я ужасно беспокоюсь о нем, - удастся ли нам
как-нибудь его спасти? Никак не могу найти мужа. Он с вами?
- Его здесь нету.
- А вы знаете, где он?
- Спит в риге.
- Он обещал мне позаботиться о стогах, - а вот они в полном забросе.
Нужна ли вам моя помощь? Лидди побоялась выйти из дому. И вдруг я нахожу вас
здесь в такой поздний час! Я обязательно вам помогу!
- Вы можете подавать мне наверх снопы по одному, мэм, если только вам
не боязно взбираться по лестнице в темноте, - отвечал Габриэль. - Каждая
минута дорога, и в четыре руки дело пойдет быстрее. Да и не так уж темно,
когда нет молний.
- Я справлюсь с этой работой, - решительно заявила Батшеба. И, взвалив
на плечо сноп, поднялась до ступеньки, на которой стоял Оук, положила сноп
возле пики и спустилась за следующим. Когда она взбиралась в третий раз,
стог внезапно вспыхнул бронзовым блеском, как сверкающая майолика, - можно
было различить каждый узелок на соломе. На откосе стога выступили два
человеческих силуэта черных, как агат. Но вот стог померк, и силуэты
исчезли. На этот раз молния блеснула на востоке, за спиной Оука, а черные
силуэты на стогу были тени его и Батшебы.
Грянул удар. Казалось прямо невероятным, что божественный свет породил
такой дьявольский грохот.
- Как ужасно! - воскликнула она и схватила его за рукав. Габриэль
повернулся и подхватил ее под руку; поддерживая на воздушном насесте. В
следующий миг, когда он еще стоял спиной к стогу, опять вспыхнул яркий свет,
и он увидел на стене риги как бы черный отпечаток стройного тополя,
стоявшего на холме. То была тень дерева, упавшая туда при вспышке молнии на
западе.
Вновь сверкнуло. На этот раз Батшеба стояла на земле, взваливая себе на
плечо очередной сноп; ослепительный блеск и удар грома даже не заставил ее
вздрогнуть, и она опять поднялась на стог со своей ношей. Четыре-пять минут
кругом царило безмолвие, и снова стал слышен хруст соломы, в которую