Томас Гарди. Вдали от обезумевшей толпы - ГЛАВА XXXI
192 >
собой. И вот я умоляю вас! Ах, если б вы знали, как я вас боготворю! Нет,
вам этого не понять. Но все же из простого милосердия не отталкивайте меня -
ведь я так одинок!
- Как я могу вас отталкивать? Ведь вы никогда не были мне близки... -
Сейчас ей стало ясно, что она никогда его не любила, и на минуту она
позабыла о вызове, опрометчиво брошенном ему в тот февральский день.
- Но было время, когда я вовсе не думал о вас, и вы первая обратили на
меня внимание! Я не упрекаю вас, ведь я понимаю, что, не привлеки вы меня к
себе тем шутливым письмом в Валентинов день, было бы еще хуже - я жил бы как
сыч в своем холодном дупле, - хотя знакомство с вами и принесло мне
несчастье. Но, повторяю, было время, когда я не знал вас и не думал о вас, -
и это вы завлекли меня. Не говорите, что вы и не думали меня обнадеживать,
все равно я вам не поверю!
- Да разве я вас обнадеживала! То было сущее ребячество, и я от скуки
затеяла эту игру. Потом я горько раскаивалась, да, горько, даже плакала. И у
вас хватает духу напоминать мне об этом?
- Я не виню вас, я скорблю об этом. Я принял всерьез то, что, по вашим
словам, было шуткой. А теперь, когда я хочу услыхать от вас, что вы отказали
мне в шутку, вы подтверждаете свой отказ до боли, до ужаса серьезно. Ваши
желания идут вразрез с моими. Как было бы славно, если б мы оба испытывали
одинаковые чувства - горячую любовь или полное равнодушие! Если бы я мог
тогда предвидеть, какие мучения принесет мне ваша вздорная проделка, - я
возненавидел бы вас! Но теперь я не могу вас проклинать, потому что слишком
вас люблю!.. Я стал тряпкой и совсем раскис! Ах, Батшеба, вы первая женщина,
которую я полюбил, и я так привык считать вас своей, что меня как громом
поразил ваш отказ! Ведь вы мне, можно сказать, дали слово! Но я вовсе не
хочу вас разжалобить, омрачить вашу душу! Какой в этом толк! Я должен все
вытерпеть. Мне не станет легче, если вы будете страдать из-за меня.
- Я жалею вас... от всей души!.. - горячо сказала она.
- Не надо! Не надо меня жалеть! Ах, Батшеба! На что мне ваша жалость!
Мне нужна ваша любовь! И если вы перестанете меня жалеть, как уже перестали
любить, мне от этого ни тепло, ни холодно. Сокровище мое! Как нежно вы
говорили со мной у зарослей осоки, возле моечной запруды, и в сарае во время
стрижки овец, и еще совсем недавно, в тот дивный вечерний час у вас в
гостиной! Ведь вы надеялись полюбить меня, были твердо уверены, что со