Library

191 >

мере уязвлен, как и потрясен.
     Он шагал, глядя себе под ноги,  и  не  замечал  Батшебы,  пока  они  не
подошли совсем близко друг к другу. Услышав размеренный стук  ее  каблучков,
он поднял голову. Его искаженное лицо выдавало всю глубину и  силу  страсти,
остановленной в своем разбеге ее письмом.
     - Ах, это вы, мистер Болдвуд, - пролепетала она,  и  лицо  ее  залилось
краской смущения.
     Тот, кто обладает способностью молча высказывать упреки, умеет находить
средства, действующие сильнее  слов.  Глаза  выражают  оттенки  переживаний,
недоступные языку, и мертвенная бледность губ красноречивее любого рассказа.
В такой сдержанности и безмолвии есть своего рода величие и терпкий  привкус
скорби. Во взоре Болдвуда было нечто, не передаваемое словами.
     - Как! Вы меня испугались? -  удивился  он,  заметив,  что  она  слегка
отшатнулась в сторону.
     - Зачем вы это говорите? - спросила Батшеба.
     - Мне так показалось, - отвечал он. - И это меня  чрезвычайно  удивило:
разве можно бояться человека, который питает к вам такое чувство?
     Девушка овладела собой и устремила на него спокойный  взгляд,  выжидая,
что будет дальше.
     - Вы знаете, что это за чувство, - медленно продолжал  Болдвуд.  -  Оно
сильно, как смерть. Вы не можете его оборвать своим торопливым отказом.
     - Ах, если бы вы не  испытывали  ко  мне  такого  сильного  чувства,  -
пролепетала она. - Вы слишком великодушны. Я, право же, этого не заслуживаю.
И сейчас я не в силах вас слушать.
     - Слушать меня? А что мне остается вам сказать? Вы не пойдете за меня -
вот и все! Из вашего письма это яснее ясного. Нам с вами  не  о  чем  больше
говорить.
     Батшебе никак не удавалось найти выход из ужасающе неловкого положения.
В смущении она пробормотала: "До свидания", - и двинулась дальше. Но Болдвуд
быстро нагнал ее, ступая большими, тяжелыми шагами.
     - Батшеба, дорогая моя... неужели вы окончательно мне отказываете?
     - Да, окончательно.
     - О Батшеба!.. Сжальтесь надо мной! - простонал Болдвуд. - Ради бога!..
Ах! Я дошел до такого... до последнего унижения... прошу женщину  о  пощаде!
Но ведь эта женщина вы... вы!
     Батшеба умела управлять собой. Но у нее невольно  вырвались  не  совсем
внятные слова:
     - Вы не слишком-то высокого мнения о женщинах. -  Она  проговорила  это
чуть слышно, -  было  невыразимо  печально  и  мучительно  видеть  человека,
ставшего игрушкой страсти, и потеря  мужского  достоинства  вызывала  в  ней
инстинктивный протест.
     - Вы свели меня с ума, - продолжал он. - Я потерял  всякую  власть  над

Следующая

191 >