Library

17 >

слипались глаза, сладко зевнула, не разжимая губ, и Габриэль, заразившись от
нее, тоже сочувственно зевнул.
     - Как бы я хотела, чтобы у нас было побольше денег,  чтобы  можно  было
держать работника и он бы со всем этим возился, - сказала она.
     - Но так как у нас их мало, - возразила другая, - хочешь не  хочешь,  а
приходится возиться самим,  и  ты  должна  мне  помогать,  если  ты  у  меня
останешься.
     - А шляпка моя, наверно, пропала, - промолвила девушка. - Должно  быть,
за изгородь унесло. И ветер-то совсем слабый был, и вот надо же - сорвал.
     Корова, стоявшая неподвижно, была девонской  породы,  плотно  обтянутая
гладкой блестящей шкурой такого ровного медно-красного  цвета,  без  единого
пятнышка, на всей поверхности от головы до хвоста, что казалось, ее  целиком
окунули в медную краску; спина у нее  была  длинная  и  совершенно  плоская.
Другая корова была пестрая, в серых и белых пятнах.  Возле  нее  Оук  только
теперь заметил маленького теленка, не старше одного дня; он  тупо  уставился
на женщин невидимо, еще не  освоил  свой  аппарат  зрения,  ибо  то  и  дело
поворачивался к фонарю, который он, должно быть, принимал за луну, -  с  тех
пор как он появился на свет, прошло еще так мало времени, что унаследованный
им инстинкт еще не выправился опытом. Люцине, богине родов, было много забот
последнее время и с овцами и с коровами на Норкомбском холме.
     - Я думаю, не послать ли  нам  за  овсяной  мукой,  -  сказала  пожилая
женщина, - отруби уже все вышли.
     - Ладно, тетя, я сама съезжу за ней, как только рассветет.
     - Но у нас нет такого седла, дамского-то.
     - А я могу и на мужском, вы за меня не бойтесь.
     Слушая этот разговор, Оук сделал  было  еще  попытку  разглядеть  черты
молодой девушки, его разбирало любопытство, но все его усилия  были  тщетны,
ибо голова ее была покрыта плащом, и, кроме плаща, ему сверху ничего не было
видно; тогда он попытался представить  ее  себе  воображением.  Даже  в  тех
случаях, когда объект наших наблюдений находится прямо перед нами, на уровне
наших глаз и ничто не мешает нам его видеть, мы придаем ему те краски  и  те
черты, какие нам самим хочется в нем  видеть.  Если  бы  Габриэлю  с  самого
начала удалось увидеть ее лицо, оно показалось бы ему красивым или не очень,
в зависимости от того, нуждалась ли его душа в кумире или  ею  уже  завладел
кто-то. А так как с некоторых пор душе его явно чего-то недоставало и  нечем
было заполнить пустоту, томившую ее,  то  вполне  естественно,  что  сейчас,

Следующая

17 >