Томас Гарди. Вдали от обезумевшей толпы - ГЛАВА XXV
159 >
ОПИСЫВАЕТСЯ НОВЫЙ ЗНАКОМЫЙ
Некоторые свойства натуры и плюс к этому превратности судьбы сделали
сержанта Троя существом не совсем обычного склада.
Это был человек, для которого вспоминать о прошлом казалось
обременительным, а задумываться о будущем - излишним. Живя непосредственно
ощущением, он устремлял свои помыслы и желания на то, что было у него перед
глазами. Чувства его откликались только на настоящее. Время для него было
чем-то таким мимолетным, что, не успеешь и оглянуться, оно уже мелькнуло и
прошло. Мысленно переноситься в прошлое или заглядывать в будущее - эта игра
воображенья, в которой слово "жаль" становится синонимом минувшего, а
"осмотрительность" знаменует будущее, - была чужда Трою. Для него прошлое -
это было вчера, будущее - завтра, а никак не послезавтра.
В силу этого он в некотором отношении мог бы считаться счастливейшим из
смертных. Ибо можно весьма убедительно доказать, что предаваться
воспоминаниям - это не столько дар, сколько болезнь, а единственное отрадное
чаяние, то, что зиждется на слепой вере, это нечто нереальное, тогда как
ожидание, вскормленное надеждой или какими-то другими смешанными чувствами -
терпением, нетерпением, решимостью, любопытством, - сводится к непрестанному
колебанию между радостью и мучением.
Сержант Трой, которому были совершенно неведомы такого рода чаяния,
никогда не испытывал разочарования. Этому отрицательному выигрышу, пожалуй,
можно было бы противопоставить некий неизбежно связанный с ним положительный
урон - утрату некоторых тонких восприятий и ощущений. Но для человека,
лишенного их, отсутствие этих свойств отнюдь не представляется лишением: в
этой категории моральное или эстетическое убожество резко отличается от
материального, ибо люди, страдающие им, не замечают этого, а те, кто
замечает, вскоре перестают страдать. Нельзя считать лишением способность
обходиться без того, чем ты никогда не обладал, и Трой вовсе не чувствовал
лишения в том, чего не испытывал, зато он отлично сознавал, что испытывает
многое такое, чего недостает людям умеренного склада, поэтому его
способность чувствовать на самом деле более ограниченная, казалась ему
гораздо более богатой.
В своих отношениях с мужчинами он был более или менее честен, но с
женщинами лжив, как критянин, - правило этики, рассчитанное главным образом
на то, чтобы завоевать расположение милых дам с первого же момента, а то,