Томас Гарди. Вдали от обезумевшей толпы - ГЛАВА XXIV
155 >
Мужчина, с которым ее что-то сцепило, был военный. Он весь сверкал медью и
пурпуром. Это видение среди полной тьмы было подобно трубному гласу,
пронзающему мертвую тишину. Мрак, неизменно царивший здесь как genius loci
{Местный дух (лат.).} во все времена, был сейчас побежден полностью не
столько светом фонаря, сколько тем, что озарил этот свет. Это видение
настолько отличалось от того, что она ожидала увидеть - ей представлялась
какая-то зловещая фигура в темном, - что этот разительный контраст
подействовал на нее, словно какое-то волшебное превращение. При свете фонаря
сразу выяснилось, что шпора военного зацепилась за кружевную оборку ее
платья. Он успел кинуть взгляд на ее лицо.
- Я сейчас отцеплю, мисс, сию секунду, - сказал он сразу изменившимся
учтивым тоном.
- Ах, нет, я сама, благодарю вас, - поспешно ответила она и присела,
чтобы отцепить подол.
Но отцепить его было не так-то просто. Колесико шпоры за несколько
секунд так обвилось крученым шелком гипюра, что надо было изрядно
повозиться, прежде чем выпутать его.
Он тоже присел, а луч света из открытой дверцы фонаря, стоявшего меж
ними на земле, скользил среди еловых игл, в густой траве, наподобие большого
светляка. Он освещал их лица снизу и отбрасывал чуть ли не до половины рощи
громадные тени мужчины и женщины; падая на стволы деревьев, тени искажались,
принимая чудовищно уродливые формы, а дальше постепенно сливались с темнотой
и исчезали.
Он посмотрел ей прямо в глаза, когда она на секунду подняла их, но
Батшеба тут же опустила взгляд, потому что не могла состязаться с этим
пристально-настойчивым взглядом. Все же мельком она успела заметить, что он
молод и строен и что у него три нашивки на рукаве.
Она снова потянула свой подол.
- Вы в плену, мисс, не приходится закрывать на это глаза, - насмешливо
сказал он. - Я вынужден буду отсечь этот кусок подола, если вы уж так
торопитесь.
- Да, пожалуйста, - беспомощно воскликнула она.
- Но в этом нет необходимости, если вы способны минутку потерпеть. - И
он раскрутил и снял с колесика одну шелковую петельку. Батшеба убрала руку,
чтобы не мешать ему, но он все же нечаянно или умышленно успел коснуться ее.
Батшеба была возмущена, а почему - она сама не знала.
Он продолжал распутывать, но конца этому не было видно. Она снова
подняла на него глаза.
- Благодарю вас за то, что вы даете мне возможность любоваться таким