Library

149 >

     - Продолжайте, Джозеф, продолжайте, не обращайте внимания на  сорванца.
Такая  замечательная  _боллада_,  а  ну-ка  следующий  куплет.  Я  вам  буду
подтягивать в дишкантовых нотах, ежели вы от натуги выдохнетесь.
 
                     Ах, ива зеленая ветвями сплелась, 
                       Ива кудрявой листвой завилась... 
 
     Но певца так и не удалось уговорить. Боба Коггена за  плохое  поведение
отправили домой, и за столом снова воцарились мир  и  благодушие  с  помощью
Джекоба  Смолбери,  который  затянул  одну   из   бесконечных,   изобилующих
подробностями  баллад,  какими  при  подобных  обстоятельствах  достославный
пьяница Силен услаждал слух юных пастухов Хромиса, Мназила  и  прочих  повес
того времени.
     Вечер еще сиял огненно-золотым светом, но сумрак уже стелился  украдкой
по земле; закатные лучи, едва касаясь поверхности земли, не протягивались по
ней и не освещали уснувших равнин.  Словно  в  последний  раз  собравшись  с
силами перед смертью, солнце выползло  из-за  дерева  и  начало  опускаться.
Сгущающаяся мгла окутала сидящих за столом снизу до пояса,  а  их  головы  и
плечи все еще нежились в дневном  свете,  залитые  ровным  золотым  сиянием,
которое, казалось, не поступало извне, а источалось из них самих.
     Солнце скрылось в охряной пелене, а они сидели, беседовали и  пировали,
словно Гомеровы боги. Батшеба по-прежнему восседала во главе стола у окна, в
руках у нее было вязанье, от которого она  время  от  времени  отрывалась  и
поглядывала в меркнущую даль. Медленно  подкрадывающийся  сумрак  разливался
все шире и, наконец, поглотил  и  сидящих  за  столом,  а  они  все  еще  не
собирались расходиться.
     Габриэль вдруг обнаружил, что фермер Болдвуд исчез со  своего  места  в
конце стола. Оук не заметил, когда он скрылся,  но  решил,  что  он,  должно
быть, пошел бродить по саду. Только Габриэль успел  подумать  об  этом,  как
Лидди принесла свечи в комнату, и  веселые  язычки  пламени  брызнули  ярким
светом, который выхватил из темноты стол, фигуры сидящих и затонул в  темной
зеленой гуще, сомкнувшейся сзади.
     Фигура Батшебы, сидевшей на прежнем месте, снова отчетливо выступила  в
окне между огнями свечей, и глазам сидящих за столом в саду и  в  освещенной
комнате стало видно, что и Болдвуд сидит там рядом с ней.
     Тут все подумали, не пора ли кончать вечер.  А  не  споет  ли  им  мисс
Эвердин, прежде чем разойтись по домам, ту песню, которую  она  так  чудесно
поет, - "На берегах Аллен-реки".
     Батшеба, немножко подумав, согласилась  и  поманила  к  себе  Габриэля,

Следующая

149 >