Томас Гарди. Вдали от обезумевшей толпы - ГЛАВА II
14 >
медлительны, и их неторопливость вполне соответствовала его занятию.
Поскольку соответствие - основа всего прекрасного, нельзя было не признать,
что в этих уверенных движениях, когда он, то наклоняясь, то выпрямляясь,
прохаживался среди своих овец, была какая-то своеобразная грация. И хотя в
случае надобности он мог действовать и соображать с такой же молниеносной
быстротой, какая более свойственна горожанам, ибо у них это вошло в
привычку, - сила, отличавшая его нравственно, физически и духовно, пребывала
в состоянии покоя и, как правило, ничего, или почти ничего, не выигрывала от
скорости.
Приглядевшись внимательно к окружающей местности, можно было даже и при
слабом свете звезд обнаружить, с какой тщательностью этот, в сущности
говоря, голый склон был приспособлен фермером Оуком для того важного дела,
на которое он возлагал надежды в эту зиму. Кругом, там и сям, виднелись
прочно вбитые в землю плетеные загородки, перекрытые соломой, а под ними и
между ними копошились белые комочки ягнят. Звон овечьих бубенчиков, стихший
в отсутствие Оука, теперь возобновился, но в нем не было звонкости, звук был
скорее мягкий, заглушенный густой шерстью, разросшейся вокруг бубенцов. Он
продолжался до тех пор, пока Оук не покинул стадо. Он вернулся в хижину,
неся на руках только что родившегося ягненка, представлявшего собой четыре
длинных ноги, достаточно длинных для взрослой овцы, и соединявшей их
тоненькой мездры, вся совокупность коей составляла примерно половину всех
четырех ног вместе взятых, и это было все, из чего состояло сейчас туловище
животного.
Оук положил этот маленький живой комочек на охапку сена перед небольшой
печкой, на которой сейчас кипело в кастрюльке молоко, задул фонарь, снял
пальцами нагар, - хижину освещала свеча, вставленная в скрученную на конце,
спускавшуюся с потолка проволоку.
В этом очень тесном жилище половину места занимало довольно твердое
ложе из наваленных один на другой холщовых мешков из-под зерна; фермер Оук
растянулся на нем, развязал свой шерстяной галстук и закрыл глаза. Не прошло
и нескольких секунд, другой человек, непривычный к физическому труду, еще
только примеривался бы, на какой ему бок повернуться, как фермер уже спал.
Заманчиво и уютно выглядела сейчас внутри маленькая хижина; красный
отблеск углей, тлеющих в печке, и пламя свечи, отражавшееся веселыми бликами
на всем, куда доставал ее свет, придавали какой-то праздничный вид даже