Томас Гарди. Вдали от обезумевшей толпы - ГЛАВА XXII
137 >
БОЛЬШАЯ РИГА И СТРИГАЧИ
Случается, что люди впадают в ничтожество и перестают существовать для
окружающих, оттого что у них не хватает душевной энергии тогда, когда она им
больше всего требуется, но не менее часто это происходит с ними оттого, что
они растрачивают ее зря, без пользы для себя, когда она у них есть.
Габриэль с некоторых пор, впервые после обрушившегося на него
несчастья, снова обрел прежнюю независимость суждений и бодрость духа -
качества, с которыми далеко не уедешь, если нет случая их применить, но и
случай без них никуда не вывезет. Эти качества, несомненно, могли бы помочь
подняться Габриэлю, воспользуйся он благоприятным стечением обстоятельств.
Но он топтался, как на привязи, возле Батшебы Эвердин и упускал время.
Весенний разлив не вынес его на гребне волны, а теперь уже приближалось
время спада, когда все возможности оставались позади.
Был первый день июня месяца, самая пора стрижки овец; луга и даже самые
скудные пастбища дышали изобильем и радовали глаз красками. В каждой юной
былинке, в каждой раскрывающейся поре, в каждом наливающемся стебле
чувствовалось стремительное брожение буйных жизненных соков. Здесь, на лоне
природы, явно присутствовал бог, а дьявол со своими делами перекочевал в
город. Пушистые сережки ив, резвые завитки папоротника, похожего на
епископский посох, квадратные головки курослепа, пятнистый аронник, подобный
апоплексическому святому в малахитовой нише, белоснежный сердечник,
колдуница, чешуйник с мясистым стеблем, траурные колокольчики с черными
лепестками - весь преображенный растительный мир в Уэзербери и его
окрестностях был полон причудливой грации в эту плодоносную пору. В животном
мире можно было наблюдать преображенные фигуры Джана Коггена - старшего
стригального мастера, второго и третьего стригача, которые работали поденно,
переходя с фермы на ферму, поэтому их можно не называть, четвертого стригача
Генери Фрея, пятого - мужа Сьюзен Толл, шестого - Джозефа Пурграса,
подручного, юного Кэйни Болла, и главного надзирающего Габриэля Оука. Ни на
одном из них не было надето ничего заслуживающего наименования одежды;
каждый был облачен в нечто представляющее собой пристойное среднее между
одеяниями индуса высшей и низшей касты. Согнутые спины и напряженно
застывшие лица свидетельствовали о том, что люди заняты важным делом.
Стригли овец в большой риге, которая так и называлась Стригальная рига,