Томас Гарди. Вдали от обезумевшей толпы - ГЛАВА XX
126 >
Болдвуду, и тут же говорила себе, что она скорее умрет, но не выйдет за него
Замуж.
Батшеба была запальчива по натуре, но умела смотреть на вещи здраво.
Елизавета по уму, Мария Стюарт по духу, она часто поступала в высшей степени
рискованно, соблюдая при этом крайнюю осторожность. Ее рассуждения во многих
случаях представляли собой прекрасно построенные силлогизмы; к сожалению,
это всегда были только рассуждения. Она редко приходила к ошибочным
умозаключениям, но, к несчастью, они-то чаще всего и претворялись в
действие.
На другой день после предложения Болдвуда Батшеба, выйдя из дома,
увидела в глубине сада Габриэля Оука, который точил ножницы для предстоящей
стрижки овец. Кругом во всех коттеджах происходило примерно то же самое. Со
всех концов селения далеко окрест разносился мерный скрежет точильного
колеса, словно в оружейной мастерской, готовящей оружие к походу. Мир и
война братаются друг с другом в часы приготовлений - серпы, косы, садовые
ножи и ножницы, так же как сабля, штыки и копья, должны быть заострены и
отточены.
Кэйни Болл вертел ручку точила, и голова его мерно двигалась вверх и
вниз с каждым поворотом колеса. Оук стоял в позе, несколько напоминавшей
позу Амура, оттачивающего свои стрелы: он слегка наклонился вперед чтобы
покрепче нажимать на ножницы, и чуть покачивал головой из стороны в сторону,
критически сжав губы и прищурившись.
Хозяйка подошла, остановилась и минуты две-три молча смотрела на них,
потом сказала:
- Поди на нижний луг, Каин, и приведи гнедую кобылу. Я поверчу колесо.
Мне надо поговорить с вами, Габриэль.
Каин убежал, и Батшеба взялась за ручку. Габриэль поднял на нее
изумленный взгляд и тотчас же безучастным взором уставился на ножницы.
Батшеба вертела колесо, а он правил ножницы.
Особенное движение, которое делаешь, когда вертишь колесо, обладает
удивительной способностью притуплять сознание. Это своего рода та же
Иксионова кара, но в смягченном виде, она составила бы довольно мрачную
главу в истории тюрем. Сознание мутится, голова становится тяжелой, центр
тяжести тела словно постепенно перемещается и застревает свинцовым комком
где-то между макушкой и надбровьем.
Батшеба, повернув ручку несколько десятков раз, почувствовала все эти
неприятные симптомы.
- Повертите-ка лучше вы, Габриэль, а я подержу ножницы, - сказала она.
- У меня голова кружится, я не могу говорить.
Габриэль стал вертеть колесо. Батшеба заговорила сначала несколько