Томас Гарди. Вдали от обезумевшей толпы - ГЛАВА XVIII
115 >
проступали две-три тонкие горизонтальные линии морщин.
Жизнь Болдвуда текла довольно обыденно, но сам он был далеко не
обыденный человек. В этом невозмутимом спокойствии, проявлявшемся и в его
характере, и в его манере держать себя, которое прежде всего поражало
всякого, кто наблюдал его со стороны, было что-то очень похожее на
оцепенение опустошенной души, но, возможно, это было редкое состояние
равновесия скрытых в нем огромных противоположных сил - положительных и
отрицательных, - пребывающих в полном покое. Но едва только равновесие
нарушалось, он сразу впадал в крайность. Стоило ему только поддаться
какому-то переживанию, оно завладевало им целиком. Чувство либо властвовало
над ним, либо не проявлялось вовсе. Оно пребывало в полном застое или
бурлило, ему была чужда постепенность переходов. Оно могло ранить его
смертельно или не задеть вовсе.
В его характере не было никаких полутеней или слабо проявляющихся
наклонностей к дурному или хорошему. Строго последовательный в своих
действиях, непридирчивый в мелочах, он ко всему относился с неизменной
серьезностью. Он не замечал нелепых сторон людского безрассудства, и если
среди весельчаков и зубоскалов, которым вся жизнь представляется шуткой, он
считался не компанейским человеком, - люди серьезного склада, люди,
изведавшие горе, не избегали его общества. Он принимал всерьез все, с чем
ему приходилось сталкиваться в жизни, но если он не проявлял интереса, когда
что-либо совершавшееся на его глазах принимало комедийный характер, во
всяком случае, он никогда не отмахивался, если дело принимало печальный или
трагический оборот.
Батшебе и не снилось, что этот застывший темный грунт, куда она так
беспечно кинула зернышко, был такой благодатной почвой, насыщенной
тропическим зноем. Знай она, что сейчас переживает Болдвуд, она чувствовала
бы себя страшно виноватой и это навсегда осталось бы пятном на ее совести. А
если бы она еще сознавала, какова сейчас ее власть над этим человеком, - что
от нее одной зависит повернуть его судьбу к добру или злу, она пришла бы в
ужас от такой ответственности. К счастью для ее спокойствия в настоящее
время и к несчастью для будущего, она понятия не имела о том, что
представляет собою Болдвуд. Да, по правде сказать, никто этого не знал;
потому что, если и можно было строить какие-то догадки о его необузданности
по старым едва заметным следам, никто никогда не видел его в таком