Томас Гарди. Вдали от обезумевшей толпы - ГЛАВА XV
100 >
- Оно значит, как говорится, по работе и плата, - поддержал Джозеф
Пурграс.
В наступившем вслед за этим молчании Генери, словно в антракте, начал
тушить фонари, в которых сейчас, при ярком дневном свете, отпала надобность
даже и в солодовне с ее единственным крошечным оконцем.
- Дивлюсь я на нее, - промолвил солодовник, - и на кой это фермерше
понадобились какие-то там клавикорды, клавесины, пиянины или как их там
называют. Лидди говорит, что она себе этакую новую штуку завела.
- Пианину?
- Да. Похоже стариковские дядюшкины вещи для нее нехороши. Говорят, все
новое завела. И тяжелые кресла для солидных, а для молодых, кто потоньше,
легкие, плетеные стулья; и часы большие, вроде как башенные, на камин
ставить.
- А картин сколько, и все в богатых рамах! И скамьи мягкие, чтобы
прилечь где, ежели кто выпьет сильно, - подхватил Марк Кларк, - все-то
сплошь конским волосом набитые, и подушки на них с каждого бока, тоже из
волоса.
- А еще зеркала для жеманниц, да книжки блажные для бесстыжих.
Снаружи послышались громкие, скрипящие шаги; дверь приоткрылась, и
кто-то, не входя, крикнул:
- Люди добрые, найдется у вас здесь место ягнят новорожденных
притулить?
- Тащи, пастух, найдется, - ответили все хором.
Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену, и вся сверху
донизу содрогнулась от толчка.
На пороге появился Оук, от него так и валил пар; он был в своей рабочей
блузе, подпоясанной кожаным ремнем, ноги его до самых лодыжек были обвязаны
жгутами соломы для защиты от снега, четыре ягненка, перекинутые через плечи,
висели на нем в самых неудобных позах, и весь он казался воплощением
здоровья и силы; следом за ним важно выступал пес Джорджи, которого Габриэль
успел перевезти из Норкомба.
- Добрый день, пастух Оук, ну как у вас, позвольте спросить, нынешний
год ягненье-то идет? - осведомился Джозеф Пурграс.
- Хлопотно очень, - отвечал Оук. - Вот уж две недели, как я по два раза
на дню до нитки насквозь промокаю то П9Д снегом, то под дождем. А нынче
ночью мы с Кэйни и вовсе глаз не сомкнули.
- А правду говорят, будто двойняшек много?
- Да, я бы сказал, чересчур. Такой в этом году с ягнением ералаш, -
коли так и дальше пойдет, боюсь, что оно и к благовещенью не кончится.
- А прошлый год, помнится, на мясопустное воскресенье уже все кончено
было, - заметил Джозеф.
- Давай сюда остальных, Кэйни, - сказал Габриэль, - да беги к маткам. Я