Кен Кизи. Порою нестерпимо хочется... - Читать...
99 >
А потом по какой-то причине, вместо того чтобы нести ящик домой, как
подсказывал ему внутренний голос, он решил рассмотреть свою добычу. Он
осторожно откинул крышку и склонился над ящиком.
-- Эй, ты! Ах ты, рыська...
Зверек перестал метаться из угла в угол и поднял свою пушистую мордочку
на звук голоса. И вдруг издал такой трагический крик, полный мольбы, страха
и безнадежности, что мальчик с сочувствием подмигнул ему.
-- Ну что, зверек, тебе одиноко? Да?
Котенок в ответ завыл, повергнув мальчика в полное смятение, и после
пяти минут бесплодных попыток убедить себя, что никто, никто не стал бы туда
возвращаться, разве что законченный болван, Хэнк сдался.
К тому времени, когда он добрался до лежбища, два оставшихся котенка
заснули. Они лежали, прижавшись друг к другу, свернувшись клубками, и тихо
мурлыкали. Он остановился на мгновение, чтобы перевести дыхание, и в
наступившей тишине, когда колючки не царапали по клеенчатому капюшону и не
резонировали в ушах, услышал, как на выходе из зарослей плачет котенок:
слабый жалобный вой пронизывал джунгли как иголка. Господи, да такой звук
должен быть слышен на мили вокруг! Он схватил следующего котенка, сжал
зубами шерстку на его загривке и, поспешно развернувшись в тесном закоулке,
который уже начал приобретать обжитой вид, помчался на четвереньках к
выходу, к спасению сквозь наступавшие ужас и колючки. Ему казалось, что уже
прошли часы. Время остановилось. Ветви с шипением проносились мимо.
Вероятно, пошел дождь, так как в туннеле совсем стемнело, а земля стала
скользкой. Напрягая зрение и извиваясь с раскачивающимся рысенком в зубах,
он продвигался вперед, оглашаемый пронзительными призывами на помощь,
которым эхом вторил печальный вой котенка из ящика. Чем темнее становилось в
туннеле, тем он делался длиннее -- Хэнк был уверен в этом. А может, связь
была обратной. Он, задыхаясь, дышал ртом сквозь шерсть. Он боролся со
слизкой грязью и вьющимся кустарником, словно это была вода, захлестывавшая
его, и когда наконец он вырвался наружу, прежде всего глубоко вздохнул, как
пловец, вынырнувший на поверхность после длительного пребывания под водой.
Он положил второго котенка в ящик к первому. Оба тут же затихли и задремали,
уткнувшись друг в друга. Их нежное мурлыканье смешивалось с тихим шелестом
дождя в сосновой хвое, и единственным диссонирующим звуком был
душераздирающий вой третьего котенка, который, испуганный и мокрый, остался