Кен Кизи. Порою нестерпимо хочется... - Читать...
97 >
окончательно занесло, и они настолько высохли, что стали богатыми оленьими
пастбищами или заросшими в два этажа ягодными чащобами. (А было это так: мне
нужно было встретиться с Флойдом в городе, и я решил отправиться туда не на
мотоцикле, а испытать новую лодку "Морской конек 25 >>, которую я
меньше чем за неделю до того купил в Юджине. Подплывая к городскому причалу,
я врезался во что-то под водой, наверное старый затонувший буек. Мотор
заглох, и мне пришлось грести вручную, проклиная все на свете, включая
чертов профсоюз.) Одна такая ягодная чащоба расположена вверх по реке,
недалеко от дома Стампера, -- кусты в ней так переплелись и образовали такие
непроходимые заросли, что туда не рискуют заходить даже медведи: на земле,
поросшие мхом, лежат скелеты оленя и лося, запутавшихся и погибших в ловушке
ветвей, а вверх поднимается настоящая колючая стена, которая кажется
абсолютно непроходимой. (На собрании в основном говорил Флойд, однако я не
мог ему внимать с должным усердием. Мне не удавалось сосредоточиться на нем.
Я просто присутствовал, устремив взгляд в окно, туда, где затонула моя
лодка, и чувствуя, что могу попрощаться со своим воскресным отдыхом.) Но
когда Хэнку было десять лет, он изобрел способ проникновения: он выяснил,
что кролики и еноты проложили замысловатую сеть туннелей у самой земли и,
натянув клеенчатое пончо с капюшоном, чтобы не поцарапаться, можно проползти
под колтуном переплетшихся веток. (А Флойд все говорил и говорил; я знал,
что он ждет, когда я и еще полдюжины присутствующих будем окончательно
убаюканы. Не знаю, как остальные, но я совершенно не мог уследить за его
логикой. Штаны мои подсохли, я согрелся и нацепил свои мотоциклетные очки,
чтобы он не заметил, если я случайно задремлю. Я откинулся назад, отдавшись
мрачным мыслям о лодке и моторе.)
Когда над чащобой стояло яркое весеннее солнце, сквозь заросли листьев
проникало достаточно света, и Хэнк часами ползал на четвереньках, исследуя
ровные туннели. Зачастую ему доводилось сталкиваться нос к носу с
коллегой-исследователем -- старым самцом-енотом, который, впервые
наткнувшись на мальчика, пыхтел, рычал, шипел, а под конец еще и выпустил
мускусную струю, на которую был бы способен не всякий скунс, однако, по мере
того как они встречались снова и снова, старый разбойник в маске начал
относиться к непрошеному гостю в капюшоне как к сообщнику. Застыв в
сумрачном колючем коридоре, зверь и мальчик стояли друг перед другом и