Кен Кизи. Порою нестерпимо хочется... - Читать...
94 >
так трудно, как я боялся.
Вдохновленный этой мыслью, я залезаю в лодку, отвязываю веревку и после
нескольких попыток разворачиваю ее носом по направлению к Хэнку. Лодка
двигается еле-еле, но я не рискую копаться в дросселе и вынужден идти со
скоростью, которую мне оставил мой предшественник; к тому моменту, когда я
добираюсь до Хэнка, он уже почти на середине реки.
Когда я подплыл ближе, он перестал грести и, скосив глаза, начал
вглядываться, пытаясь понять, кто это пригнал ему лодку. Однако мне не
удалось снизить скорость, и прежде чем Хэнк понял, что я не могу ее
остановить, я уже сделал три круга вокруг него. И когда я уже завершал
третий оборот, он схватился рукой за борт, и все его длинное тело взмыло в
воздух, как стрела, пущенная из лука.
Когда он оказался в лодке, я увидел, откуда эта хромота в плавании и
почему он вылезал из воды при помощи лишь одной руки: на другой
отсутствовало два пальца. В остальном же он был вполне в расцвете сил.
Несколько секунд он лежал на дне, отплевывая воду, потом влез на
сиденье и повернулся ко мне. Опустив голову, он прикрыл лицо рукой, словно
намеревался почесать переносицу или вытереть воду с подбородка, --
характерная привычка не то спрятать усмешку, не то, наоборот, привлечь к ней
внимание. И, глядя на него, вспоминая, с какой легкостью и безупречной
четкостью он перемахнул в лодку, видя, с какой невозмутимостью он теперь
взирал на меня -- спокойно, словно он не только что меня узнал, а все это
было запланировано им заранее, -- я понял, что тот минутный оптимизм,
который посетил меня на пристани, -- детский лепет по сравнению с волной
мрачных предчувствий, которая нависла надо мной теперь... Берегись
слабеющего атланта! Берегись! Ибо он может пойти на самое неожиданное.
Он продолжал молчать. Я робко извинился за то, что не сумел остановить
мотор, и намеревался объяснить, что в Йеле не практикуются курсы по
судовождению, и тогда он поднял брови, -- ни один мускул не дрогнул на его
лице, он не убрал руки, -- он просто приподнял свои коричневые, усеянные
капельками воды брови и взглянул на меня своими блестящими зелеными глазами,
взгляд которых был так же ядовит, как кристаллы медного купороса.
-- Ты сделал три попытки, Малыш, -- сухо заметил он, -- и все три раза
промахнулся; и что, тебя это еще не отрезвило?
Тем временем индеанка Дженни, нанюхавшись всласть табаку и влив в себя