Кен Кизи. Порою нестерпимо хочется... - Читать...
89 >
признать, что мне не удается заметить каких-либо существенных перемен -- ни
следов починки, ни обновления. Если что-то и изменилось, то лишь прибавилось
признаков ветхости. Все остальное пребывало в полной неизменности. Да, это
был он. Кто-то ободрал со стен потрескавшуюся дешевую белую краску. Лишь
оконные рамы, ставни и другие детали были выкрашены в темно-зеленый, почти
иссиня-зеленый цвет, в целом же дом оставался невыкрашенным. Нелепое крыльцо
с грубо отесанными стояками, широкая дранка, покрывавшая крышу и боковые
скаты, огромная парадная дверь -- все было обнажено и подставлено соленым
ветрам и дождям, добела отполировавшим дерево и давшим ему богатый оловянный
блеск.
Кусты вдоль берега были пострижены, но не с той математической
скрупулезностью, которую так часто приходится встречать в пейзажах
пригородов, а с чисто утилитарными целями: чтобы не затемняли свет, чтобы
обеспечить лучший вид на реку, чтобы расчистить дорожку к причалу. Вокруг
крыльца и по обеим сторонам "набережной" обильно цвели разнообразные цветы,
которые, очевидно, требовали много внимания и ухода, но опять-таки в них не
было ничего искусственного или противоестественного: не то чтобы они были
вывезены из Голландии и взлелеяны в калифорнийских оранжереях, нет, это были
обычные местные цветы -- рододендроны, дикие розы, триллиум, папоротники и
даже ежевика, с которой обитатели побережья борются круглый год.
Я был потрясен -- я не мог себе представить, чтобы эта нежная мерцающая
красота была делом рук старика Генри, брата Хэнка или даже Джо Бена. Но еще
труднее было вообразить, что они могли сознательно ее создать.
(Как все было просто, когда я еще хорошо слышал! Все решалось легко.
Если на твоем пути встречался камень, ты или перелезал через него, или
стаскивал с дороги. А теперь я не знаю. Лет двадцать--тридцать назад
я бы
поклялся, что надо просто разрядить этот ствол. А теперь не знаю. Вся беда в
том, что старый черномазый стал туг на ухо.)
За последний доллар я купил у водителя право выйти перед гаражом,
вместо того чтобы ехать еще восемь миль до города, а потом шагать обратно.
Пока я стоял в пыли, водитель сообщил мне, что за мой жалкий юксовый он
может лишь остановиться и выпустить меня, но не нарушать расписания из-за
возни с багажным отделением. "Сынок, тут тебе не курорт!" -- добавил он,
заглушив все мои протесты выхлопными газами.
Итак, вот стоит наш герой, ничем не обремененный, лишь ветер в волосах,