Кен Кизи. Порою нестерпимо хочется... - Читать...
88 >
присоединялись к потоку, бежавшему вдоль шоссе, словно члены одного
семейного клана, торжественно выступающие в военный поход. Звуки боевой
песни становились все глубже, они разрастались и ширились по мере того, как
эта армия, набухая, катилась к месту схватки.
(В самый разгар спора в комнату с грохотом, ввалился старый Генри. Джон
Бен попытался оттащить его 6 сторону: "Генри, твое присутствие только
ухудшит наше положение. Как ты насчет того, чтобы посидеть в
буфетной?.." --
"К черту буфетную!" -- "Почему к черту? Там тебе все будет
слышно,
понимаешь? ")
Последним был ручей Стампера. Семейная история гласила, что в его
верховьях навсегда исчез мой дядя Бен, потерявший рассудок от алкоголя и
бежавший туда в страхе, что доведет себя до смерти, занимаясь онанизмом.
Этот ручей пересекал шоссе под землей и обрушивался в теснину вслед за
своими предшественниками, образующими так называемую Южную развилку, которая
составляла самостоятельный приток. И вот сердце у меня учащенно забилось,
дыхание перехватило, ибо я увидел широкую голубую гладь Ваконды Ауги,
которая пересекала зеленую равнину, как поток расплавленной стали.
Здесь должна была бы звучать закадровая музыка.
(Сидя в буфетной, старый Генри сквозь щель в дверях прислушивался к
голосам Хэнка и Ивенрайта. Оба были раздражены -- в этом он мог
поклясться.
Он сосредоточился, пытаясь разобрать слова, но звук его собственного дыхания
был слишком громким и все заглушал -- оно как ураган вырывалось из
его
нутра. Нет, в такой горячке ничего не услышишь. Дышать -- это
хорошо, но
надо же и послушать. Он усмехнулся, принюхиваясь к пропахшим яблоками
ящикам,, катышкам крысиного яда, к запаху бананового масла, которое он
использовал для смазки своего старого ружья... Хорошо пахнет. Старый пес еще
не потерял нюх. Он снова ухмыльнулся, забавляясь в темноте со своим ружьем и
надеясь, что ему удастся разобрать что-нибудь из сказанного за дверью. Тогда
бы он знал, что предпринять.)
Когда автобус наконец спустился с холмов и обогнул излучину, я в первый
раз взглянул на дом, стоявший на противоположном берегу, и был приятно
удивлен: он выглядел во много раз внушительнее, чем в моих воспоминаниях.
Более того, я даже не мог понять, как это мне удалось забыть его
могущественный вид. "Наверное, они его просто перестроили", -- подумал я. Но
по мере того как автобус подъезжал к нему все ближе и ближе, я был вынужден