Кен Кизи. Порою нестерпимо хочется... - Читать...
81 >
рукояти топора, как успокаивающе действует бурчание ее утробы после
кряхтения и пуканья старика, трепотни Джона и визга жены Орланда. Да, ну
конечно же, они ничего такого не имели в виду.
Молочная струя звенит в ведре, потом звон начинают заглушать складки
белой пены, но и сквозь жирное сливочное тепло колокол продолжает звучать
равномерно.
Колокол Хэнка.
Моторка с шорохом рассекает усыпанную листьями реку -- это Джо Бен
перевозил толпы родственников на противоположный берег. С ревом заводились
машины и, отплевывая гравий, выезжали на шоссе. Генри кинул из окна кусок
штукатурки, и она, с треском рассыпавшись, раскатилась по причалу.
Идиотская затея -- держать корову.
В потемневшем небе, там, где пики елей касаются облаков, уже луна,
словно отверженный двойник заходящего солнца. Это тоже колокол Хэнка.
Но Боже всемогущий, до чего же приятно ощущать ее тепло!
По причалу кто-то методично расхаживает туда и обратно, встряхивая
желтой гривой таких жестких волос, что вблизи они напоминают связку
сломанных зубочисток; но с расстояния в пятьдесят ярдов они кажутся белыми
как грозовая шапка; с расстояния в пятьдесят ярдов склеротические щеки Джона
сверкают здоровым румянцем, и жена Орланда поднимает ногу, чтобы забраться в
лодку, так застенчиво и изящно, словно хорошо вымуштрованная кобылица.
Несчастная, изрезанная кайлом, рожа Джо Бена на фоне зеленой воды сияет
чистотой камеи, а его пухленькая жена похожа на лебедя. На расстоянии в
пятьдесят ярдов.
А здесь колокол Хэнка, затаенный меж вершинами белой пены, приглушенный
складчатыми теплыми равнинами, и все же он звенит, колокол Хэнка.
На кухне, заставленной архитектурными чудесами грязной посуды, Вив
откидывает запястьем прядь волос, которая всегда падает на лоб, когда она
спешит, и тихо напевает про себя: "Мои глаза узрели славу его прихода, хода,
да". На заднем плане толпятся собаки, пожирая глазами оленьи кости, остатки
хлеба и подливки, сваленные кучей в битой фарфоровой миске. За амбаром, в
саду, деревца с пыльно-серыми листьями, которые уже начинают сворачиваться
по краям, приносят дань заходящему солнцу -- медные яблоки, и уставшее,
налившееся соками солнце, медленно скользя в океан, милостиво принимает их
дар. Чайки качаются на бордовых волнах прибоя, поднимаясь на гребни и
опускаясь во впадины вместе с колышущейся водой, делая вид, что они являются
неотъемлемой частью моря.