Library

78 >

После того как угроза миновала, облегчение и веселье охватывают сородичей, и
они  перекликаются друг с другом  хриплыми  голосами: "Ну да!  Да ты! Лады!"
Проходя  мимо пластикатового  мешка,  они пытаются спрятать  свой  позор  за
натужным юмором:
     "Посмотри-ка. Никогда не думал, что последняя капля будет такой".
     "Неужели нет выхода? Может, надо еще раз проверить..."
     "Не. Пусть будет.  Хватит,  мы уже побегали! С меня хватило и того, что
мы его запихали в мешок".
     (Хэнк  несколько неуверенно поднимается по  лестнице.  Поворачивает  по
коридору к комнате, использующейся как офис. Из кухни доносится голос Вив
--
она   там   готовит   ужин  с  остальными  женами:  "Сапоги,  милый".   Хэнк
останавливается и,  держась рукой  за стену,  стягивает свои грязные сапоги.
Затем снимает шерстяные носки, всовывает их в сапоги и, вздохнув, продолжает
свой путь босиком.)
     Сородичи расположились  на  корточках  перед старой  резной  деревянной
плитой,  в  которую  периодически  сплевывают  табак;  каждый  такой  плевок
вызывает  вспышку  пламени,   бросающую  красные  всполохи  на  грубые  лица
весельчаков.  Потом  они  лезут в  карманы  и, достав свои  перочинные ножи,
дружно принимаются строгать. Кто-то откашливается, прочищая горло...
     "Мужики!.. -- продолжает Хэнк. -- Теперь перед нами стоит такой вопрос:
кто обучит этого сосунка водить мотоцикл, тискать кузин и всему прочему? "
     (Войдя  в  офис,  прежде  чем  идти за документами,  которые потребовал
Орланд,  Хэнк  замирает на пороге с закрытыми глазами. Потом  он подходит  к
столу  и  отыскивает  папку,  на  которой  изящным  почерком  Вив  выведено:
"Документы.  Январь--июнь  1961".  Он  закрывает  ящик и  подходит  к
двери.
Приоткрыв  небольшую  щель,  он   снова   замирает  на  пороге.  Он   стоит,
рассматривая  пожелтевшие  обои,  слегка  прислушиваясь   к  гулу   голосов,
доносящихся  снизу;  но кроме непрестанного лающего  смеха  этой ведьмы,  на
которой женился Орланд, различить ничего не может...)
     "Кто научит его бриться лезвием топора?  Разбираться в черномазых?  Нам
придется обсудить это до мельчайших деталей. Кто  проследит, чтобы он сделал
себе татуировку на руке?"
     (Смех жены  Орланда напоминает  треск  раскалываемых  сучьев.  Судорога
игрального автомата разрешается электрогитарой: "Подбрось угля, пусть  горит
вокруг земля... Это еду я". Ивенрайт, спотыкаясь, выбирается из машины, руки
у него в крови, но уязвленная гордость  все еще не удовлетворена: кто же мог